Исторические свидетельства об основателе христианства. Святость Ветхого Завета для христиан.

Обложка книги "По стопам Иисуса на Святой Земле"

Нажать для увеличения

About-Holy Land.com
Jesus in Holy Land

Владимир Цывкин рассказывает

на этой странице о первой

и второй частях своей книги:

"По стопам Иисуса на Святой Земле"

Жители Израиля могут купить книгу "По стопам Иисуса на
Св. Земле"
(формат 170х245, 544 с., 258 ч\белых илл., качеств. бум., твердый перепл) прислав чек на 95 шек. (книга + почта) на имя Tsivkin Vladimir по адресу:
P.O.Box 45673 Haifa 31456
Тем, кто проживает вне Израиля - прислать чек на 37$
Можно так же перевести
37 wmz с помощью WebMoney
на кошелёк Z139009956946
WMID 537363211739
Книга будет выслана заказной бандеролью в течение недели.

Глава I ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА
ОБ ОСНОВАТЕЛЕ ХРИСТИАНСТВА

I-1. Формирование представлений об Иисусе Христе в свете раннехристианской литературы

I-2. Канонические (нормативные) христианские документы

I-3. Апокрифические (второстепенные) христианские документы

I-4. Историческая ценность первых письменных документов
христиан

I-5. Составители первых христианских документов

I-6. Еврейские источники о личностях, судьбы которых
напоминали участь Иисуса

I-7. Открытие рукописей Иудейской пустыни и их значение

I-8. Связь рукописей Иудейской пустыни с первыми
христианскими документами

I-9. Использование сочинений Иосифа Флавия христианскими
теологами

Глава II.

СВЯТОСТЬ ТАНАХА (ВЕТХОГО ЗАВЕТА) ДЛЯ ХРИСТИАН

II-1. Отношение Иисуса к Танаху

II-2. Кого христиане считают истинным народом Израиля?

II-3. О роли Ветхого Завета в формировании христианского учения

II-4. Толкование Ветхого Завета христианами

II-5. Ветхий Завет как источник доказательств для евангелистов

II-6. Связь первых христианских документов с условиями и
нормами жизни, в которых они создавались

II-7. Для кого предназначались евангелия?

II-8. О формировании отношения христиан к евреям

II-9. Об отношении христиан к евреям

II-10. Как превратились евангелия в источник ненависти к
евреям?

Глава 1 Исторические свидетельства об основателе христианства

I-1 Формирование представлений об Иисусе Христе в свете раннехристианской литературы

Написанию ранних христианских сочинений предшествовал продолжительный период (десятки лет) формирования устной традиции повествования о жизни Иисуса, его смерти и роли на земле. Апостолы и иные странствующие проповедники христианства распространяли то, что им было известно о происшедшем в дни правления императора Тиверия (14-37) в Иудее с Иисусом Христом, в распятие, Воскресение и Вознесение которого они уверовали.

В семье, соседи и все прочие знакомые звали его Йешу, как об этом упомянуто прежде, и он никогда не слышал того имени, которым называют основателя христианства на русском языке. Так как буквы "с" и "ш" в этом имени, как и во многих иных случаях на иврите, но не всегда, обозначаются одной и той же буквой, то на греческом языке оно превратилось в Йесус. Также оно было записано на других языках, например на английском языке - Jesus (читается Йезус), а на русском языке превратились в Иисуса. Однако, чтобы не резать привычный слух русскоязычного читателя необычным именем, в подавляющем числе случаев в этой книге используется общепринятое имя - Иисус.

Первые поколения христианских проповедников были почти все евреями, и в рассказах о Йешу и его идеях они использовали принятые в среде евреев притчи и поучения, эпизоды из жизни знаменитых учителей (раввинов). Так создавалась устная христианская традиция, которая совсем не сразу была зафиксирована в письменных документах. Из "Деяний апостолов" и сочинений Оригена (ок. 185-253) можно видеть, что проповедники выступали прежде всего в синагогах еврейских общин, разбросанных по всем провинциям Римской империи и пограничных с ней стран, в частных домах, под открытым небом, в ремесленных мастерских после завершения работы.

Дидаха (1), так называлось руководство для христианских общин, созданное по всей вероятности, в начале II века, приводит советы и рекомендации странствующим проповедникам и общинам, принимавшим их. Один из этих советов гласит: "Всякий приходящий к вам апостол да будет принят как господин. Но пусть остаётся не долее одного дня, и только в случае необходимости еще и следующий день. Если задержится и в третий, скажите, что он лжепророк. Когда апостол уходит, он ничего не должен получать, за вычетом хлеба, пока не найдет себе другого прибежища; если же станет просить денег, скажите, что он лжепророк." 2

Устная традиция продолжала существовать и в тот период, когда появились первые записи высказываний и поучений Иисуса. Евсевий Кейсарийский (ок. 263 - 339) в "Церковной ис- тории" цитирует слова Папия, епископа в одном из городов Малой Азии (жившего, по-видимому, между 70 и 140 годами): "Если мне случалось встретить кого-либо, общавшегося со старцами, то я заботливо расспрашивал об учении старцев, например, что говорил Андрей, что Пётр, что Филипп, что Фома или Иаков, что Иоанн или Матфей, либо кто другой из учеников господа... Ибо я полагал, что книжные сведения не столько принесут мне пользы, сколько живой и более внедряющий голос". 3 О том, что говорили Андрей, Петр и другие, он, вероятно, узнавал от христиан из Иудеи, переселившихся в Малую Азию после падения Иерусалима в 70 г. 4

Между рассказами и поучениями различных проповедников существовали не только расхождения, но и противоречия. Наиболее явными и резкими были противоречия между христианами, продолжавшими придерживаться еврейской обрядности, и христианами из язычников, выступавшими против почитания еврейских религиозных традиций.

Распространение веры бродячими проповедниками, отсутствие единого идейного центра, ожидание скорого конца света, - все эти особенности раннего христианства привели к относительно поздней записи христианских поучений и преданий.

Исследователи считают, что прежде всего были записаны отдельные поучения, произнесённые, как полагали, Иисусом Христом. Возникло несколько параллельных списков таких высказываний, составленных в разных общинах.

Евсевий сохранил древнейшее свидетельство о Евангелии Матфея, принадлежавшее епископу Папию. "Матфей, - говорится там, - записал логии (изречения) Иисуса на иврите или арамейском языке еще при его жизни, а переводил их кто как мог". Выражение Папия "логии" благодаря археологическим открытиям стало для нас вполне осязаемым.

В 1897 г. в Оксиринхе (Египт) был обнаружен папирус с фрагментом одного из сборников таких логий, содержащий восемь изречений на греческом языке. К этим изречениям в 1904 г. добавились ещё шесть, обнаруженные там же в другом документе. Найденное в 1945 г. коптское апокрифическое евангелие от Фомы содержит множество аналогичных логий. Так как каждое из этих изречений начи- нается словами: "Говорит Иисус", то многие специалисты не исключают того, что в них мог сохраниться след подлинных речей Христа. 5 Не исключено, что все эти "логии" были записаны ещё до разрушения Иерусалимского Храма и их вставляли в устных проповедях при каждом удобном случае.

К самым ранним спискам изречений, вероятно, относятся слова, сохранившиеся в Нагорной проповеди Евангелия от Матфея: "Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся" (Мф 5:3-6).

Христианские проповедники брали духовную опеку над многими общинами, прежде всего над теми, в организации которых сами принимали участие. Они не только выступали в них, но и поддерживали с ними связь в форме посланий, адресовавшихся тем общинам, до которых проповедник не мог добраться в ближайшее время. В своих посланиях они разъясняли учение, вступали в полемику, давали конкретные советы, как поступить в той или другой ситуации. Они были предназначены для чтения вслух на собраниях верующих. Самые ранние послания были написаны в середине I века. Так появился целый ряд письменных свидетельств творчества деятелей раннего христианства.

Сочинения, повествующие о земной жизни основателя христианства, называются евангелиями. Это название образовалось от греческого слова "euaggelion", обозначающее "благая весть", "благовествование" в соответствии со словами пророка Исаи (Йешаяху): "... ибо Господь помазал меня благовествовать нищим" (Ис 61:1)", которые Иисус, как и члены секты Иудейской пустыни, считал пророчеством, выполнить которое был призван он сам. Так возник текст, называемый "благовестие самого Иисуса", а позднее и евангелия об Иисусе Христе. Как видно из посланий Павла, слово "евангелие" первоначально употреблялось в значении "учение" или "устная проповедь о новом учении". Известно, что в первые столетия после смерти Христа существовало не менее 30 евангелий

Ранние этапы формирования традиций повествования об основателе христианства нашли отражение в литературных сочинениях, которые принято делить на следующие группы:
- канон, т.е. сочинения, признанные священными всеми
христианами и включённые в сборник Нового Завета;
- писания, созданные с целью пояснения, оправдания и защиты
канонических сочинений и решений церковного руководства;
- апокрифы, т.е. сочинения, признанные церковью
недостоверными, не включенные в канон; к этой же группе
относятся немногие дошедшие до нас произведения или
фрагменты сочинений христиан - противников церковной догмы (еретиков);
- различные папирусы, надписи, археологические и иные
памятники раннехристианских общин.

Это множество сочинений, часто противоречивших друг другу, имело хождение среди христианских общин, разбросанных на территории Римской империи и смежных с ней стран в течение II-IV столетий. Самые ранние из них были написаны во второй половине I в. (например, Откровенние Иоанна), большинство же Евангелий было создано во II в.

I-2 Канонические (нормативные) христианские документы

Деятельные люди, стоявшие во главе христианских общин и объединений, стремились привлечь к своему учению как можно больше лиц из разных социальных слоев и выходцев из иных стран. В то же время они искали пути примирения с властями, чтобы укрепить свое положение. Поэтому они поначалу сочиняли проповеди и поучения с учетом мировоззрения и взглядов слушателей, а позднее, когда накопились произведения ранне-христианской литературы, отбирали из неё сочинения, рекомендуемые для изучения и почитания.

Христианская церковь считала себя наследницей особых отношений Бога с "избранным народом" и партнёром нового союза или нового завета с Всевышним, поэтому сборник документов, повествующих об этих новых, особых, отношениях, и назван "Новым Заветом", а сборник священных книг евреев стал называться "Ветхим Заветом". Термин "Новый Завет" по отношению к собранию священных книг стал применяться только в самом конце II века, однако отбор книг, вошедших в это собрание, продолжался еще около двух столетий.

Перечень рекомендуемых сочинений стал называться каноном. Слово "канон" греческого происхождения, его использование в применении к Новому Завету относится уже ко времени появления христианства, а идея канона Ветхого Завета зародилась в недрах иудейской религии. Однако если поначалу слово "канон" означало просто рекомендуемую литературу, когда не исключалось чтение всех прочих сочинений, то после принятия такового на Вселенских соборах оно стало обозначать как бы единственно законную литературу. Слово "канон" стало пониматься как "стандарт", "норма", "образец" веры и поведения, а чтение почти всего, что расходилось с обязательным текстом канона, стали запрещать.

Поначалу сборники рекомендуемых сочинений в разных странах и областях отличались один от другого. Так к III веку появилось несколько канонов, т.е перечней обязательных для почитания книг, признанных священными в разных общинах.

Римский канон, включавший в себя основные произведения Нового Завета, признавался не только итальянцами, но и христианами западных провинций Галлии и Северной Африки.

Александрийский канон III века, признававшийся христианами Нижнего (Северного) Египта, был значительно шире римского, а канон христиан Верхнего (Южного) Египта признавал священными евангелия Фомы и Филиппа, а также евангелие Истины.

Канон сирийских христиан включал одно единственное произведение, известное под названием "Диатессарон" (буквально: "по четырем"), в котором четыре канонических Евангелия сведены в единое непрерывное повествование. Оно было составлено писателем II века Татианом, родившимся в семье язычников в Ассирии и перешедшим в христианство под влиянием Юстина (Иустина) Мученика. Это сочинение дошло до нас в переводах на сирийском, арабском, латинском и армянском языках. В 1934 г. во время раскопок в Дура-Европус (город на севере реки Евфрат) был обнаружен большой отрывок из этого произведения на греческом языке, датируемый не позднее 254 г. "Диатессарон пользовался, - пишет проф. Я.А. Ленцман, - большой популярностью на востоке и считается до сих пор официальным евангелием сирийской церкви". 6
Отбор отдельных писаний в каноническое собрание священных книг, признанное большинством авторитетных лиц Церкви, был процессом длительным и сложным. Христианские богословы и епископы разных областей высказывали своё мнение в защиту или
против конкретных сочинений даже после принятия единого канона. "Формирование канона было неразрывно связано с историей древней Церкви - как ее институтов, так и литературы... Определить канонический статус некоторых книг Нового Завета стало возможным, - пишет проф. Брюс М. Мецгер, - в результате продолжительного и постепенного процесса, в ходе которого ряд писаний, признанных авторитетными, был отделен от гораздо более обширного собрания раннехристианской литературы. Хотя это - один из наиболее важных итогов развития мысли и практики христианской Церкви, достоверно установить, кто, когда и как это сделал, невозможно." 7

Первым Собором, принявшим нынешний канон новозаветных книг, был собор 393 г. в Северной Африке; "однако деяния этого Собора утрачены, - отмечает проф. Брюс М. Мецгер. - Их краткое изложение было зачитано и принято на III Карфагенском соборе в 397 г." Правило 47 гласит: "Кроме канонических книг ничего не должно читаться в церкви под именем божественного Писания. Канонические же книги следующие: (перечисляются книги Ветхого Завета). (Книги) Нового Завета: Евангелия, четыре книги; Деяния апосто лов, одна книга; послания Павла, тринадцать; его же к Евреям, одно послание; Петра - два; Иоанна, апостола, - три; Иакова одно; Иуды одно; Апокалипсис Иоанна". 8 С тех пор Новый Завет стал включать 27 сочинений, священных для христианства.

К концу IV века формирование канонического Нового Завета почти закончилось. Канон стал обязательным для всех христиан, образцом, с которым следовало отныне сверять все высказывания, поступки, проповеди. "Боговдохновенными" и каноническими были признаны всего четыре из всех известных евангелий (евангелия Матфея, Марка, Луки и Иоанна).

Первые три Евангелия по порядку их расположения в каноническом Новом Завете близки по содержанию. Оказалось, что в этих Евангелиях общей является примерно треть их содержания. Фрагменты, встречающиеся только в одном из них и не имеющиеся в других, составляют лишь, по утверждению проф. Я.А. Ленцмана, половину текста Евангелия от Луки, треть Евангелия от Матфея и всего одну десятую Евангелия от Марка.

Это стало очевидным после того, как в XVIII веке их издали в виде параллельных столбцов, так называемого Синопсиса (от греческого слова synopsis - "совместное обозрение"). Вследствие совпадения значительной части их текстов первые три Евангелия называют синоптическими. 9

Евангелие от Марка значительно короче двух других Евангелий синоптиков - Матфея и Луки. Если бы оно опиралось на эти синоптические Евангелия, то естественно предположить, что автор не пренебрег бы содержащимся в них важным материалом, относящимся к рождению и детству Иисуса. Но этого материала у Марка нет. Логичным представляется мнение И. А. Крывелева, который считает, "что Лука и Матфей, взяв у Марка все, что у него было, дополнили изложение новым материалом. Во многом между синоптиками существует полное согласие, а во многом они расходятся.

При помощи тщательных сопоставлений текстов выведена следующая закономерность: там, где Матфей и Лука сходятся между собой, они сходятся и с Марком; там, где между ними имеется разноречие, наблюдается и расхождение с текстом Марка. Очевидно, совпадающие тексты взяты у Марка, а несовпадающие принадлежат самим Луке и Матфею. Вместе с тем библейской критикой отмечено, что помимо Евангелия от Марка у Луки и Матфея был еще один источник - это Логии, Речения, приписываемые самому Христу и записанные непосредственно после его смерти или, может быть, даже еще при жизни". 10

Исследователи христианства считают, что эти Евангелия, рассказывающие о жизни Иису- са, имеют значительно большую историческую ценность, чем четвёртое Евангелие. Проф. Д. Флюсер пришел к выводу, что причиной огромной разницы, которая существует между тремя первыми евангелиями и всеми остальными сочинениями Нового Завета, является то, что источником их были сведения, полученные от учеников Иисуса, тогда как ис- точником всех остальных сочинений Нового Завета были неевреи, которых больше всего интересовали события в конце жизни Иисуса, а не подлинность его слов. 11

Четвёртое Евангелие обычно включает текст, не повторяющийся в других Евангелиях. Исследователи христианства полагают, что это Евангелие не является историческим источником и содержит мало свидетельств о жизни основателя христианства. В сохранившихся греческих вариантах Евангелия от Иоанна есть отличия от более раннего экземпляра, который ближе к еврейским источникам.

Конкретные произведения раннехристианского творчества, вошедшие в Новый Завет, и их количество сформировались в известном сегодня виде не сразу. Об этом напоминают нам и некоторые расхождения, имеющиеся в канонических книгах православных и католиков. Например, западный текст Книги Деяний почти на 8,5 % длиннее того, который обычно считается канонической формой.

Проф. Брюс М. Мецгер приходит к выводу, что понятие "канонический" оказалось достаточно широким, чтобы вобрать в себя все варианты текстов, появившихся в ходе передачи новозаветных документов, пока была жива апостольская традиция. Уже во II веке так называемое "длинное окончание" Евангелия от Марка было известно Иустину Мученику и Татиану, который включил его в свой Диатессарон. Поэтому есть достаточное основание сделать такой вывод: хотя внешние и внутренние свидетельства подсказывают, что последние 12 стихов не принадлежат автору остального текста, этот отрывок следует признать частью канонического текста Евангелия. 12

Когда шли споры и раздоры из-за различного понимания сущности Иисуса и иных теологических тонкостей, снова изымались из обращения раннехристианские произведения, которые в чём-то противоречили мнениям, главенствующим в руководстве церковью, снова правились и исправлялись те произведения, которые оставались в каноне.

Исследователи считают, что все сочинения, вошедшие в Новый Завет, были написаны первоначально на греческом языке, который служил международным языком общения на Ближнем Востоке со времени завоеваний Александра Македонского и являлся также официальным языком многих провинций в период римского правления.

Экземпляры Евангелий Нового Завета, как и других писаний, вошедших в него, дошли до нашего времени в весьма поздней рукописной форме. Наиболее древние из них относятся лишь к концу IV и началу V века. Текст канонических евангелий непрерывно переделы- вался. Амброджо Донини отмечает, что две древнейшие копии Евангелия от Марка, дошедшие до нас, "заканчиваются восьмым стихом 16-й главы; последние 12 глав с рассказом о воскресении Иисуса и его вознесении на небо были добавлены позже"... есть "основание считать, что эта часть была написана неким Аристоном, пришедшим из Иерусалима в Малую Азию в начале II в., прозванным Папием из Гиераполя, учеником господа". 13

Процесс стабилизации священных книг Нового Завета протекал медленно и противоречиво. Значительную роль в этом процессе сыграло утверждение понятия "боговдохновенность", согласно которому "писанное слово" Бога было дано в откровении и являлось абсолютной и неизменной истиной. Неизменность Нового Завета установилась лишь с окончательной победой церкви при императоре Феодосии I (379 - 395), когда были изданы указы, запрещавшие всякое публичное и частное служение языческим богам; их храмы были разрушены, земельные владения храмов были переданы христианским церквам.

Освящение церковью только четырех Евангелий и канонизация в них образа Христа, зак- репление основ вероучения в Еангелиях и придание им божественного авторитета, - все это имело огромное значение, по мнению проф. Я.А. Ленцмана, для дальнейшего развития христианства, поставило вне официальной церкви многочисленные секты (которые до того считались равноправными течениями) и затруднило процесс образования новых, так как позволяло квалифицировать их как еретические в случае непризнания Канона. 14

I-3 Апокрифические (второстепенные) христианские документы

Сочинения, вошедшие в Новый Завет, были лишь частью обширной христианской литературы, созданной в I-III веках, ещё до признания христианства официальной религией.

Рукописи, которые в чём-либо значительно отличались от канонических сочинений, церковные власти не признавали священными, а часть из них была объявлена запрещёнными. Все раннехристианские произведения, не признанные священными, как изъятые из обращения, так и допускавшиеся к чтению, принято называть "апокрифами" (от греч. apokryphos - тайный, недостоверный). Многие из них в I-III веках считались святыми и почитались различными группами христиан не менее, чем сочинения, включённые в Но- вый Завет. Окончательное отмежевание христиан от еврейских норм и обрядов привело к исключению из обращения сочинений, на которые эти нормы наложили существенный отпечаток.

Христианские писатели II-IV веков цитируют, пересказывают, ссылаются на различные апокрифы. Среди них фигурируют евангелия от Марии, от Петра, от Андрея, от Варфоломея, два евангелия от Фомы, совершенно различные по содержанию, два евангелия от Марка, отличные от канонического евангелия того же названия, Евангелие евреев, Евангелие египтян, Евангелие Истины.

Проф. Брюс М. Мецгер пишет: "Апокрифические евангелия бывали двух видов: одни стремились дополнить, другие заместить четыре Евангелия, принятые вселенской Церковью. Членам древней Церкви особенно хотелось узнать о тех сторонах жизни и служения Иисуса, о которых канонические Евангелия не рассказывали ничего или почти ничего. Это, во-первых, детство и отрочество... во-вторых, то, что делал Иисус после смерти на кресте до воскресения... Поэтому нас не должно удивлять... составление рассказов о том, что, по их мнению происходило". 15 Так получилось, что христианские апокрифы часто служат единственным источником информации о многих деталях из жизни основателя христианства и его семьи, и о многих местах, связанных с ними.

К таким апокрифическим евангелиям, рассказывающим о первых годах жизни Иисуса, написанных во II, III и последующих веках, относились Протоевангелие Иакова, История детства от Фомы, Арабское евангелие детства, Армянское евангелие детства, История Иосифа плотника, Евангелие о Рождестве Марии. Евангелие Никодима (иначе известное как Деяния Пилата) и Евангелие Варфоломея повествуют о схождении Иисуса в ад. Все эти евангелия обнаруживают гораздо худшее знакомство с географией и обычаями Иудеи, нежели канонические. "Сопоставление евангельских текстов - и признанных и непризнан- ных церковью - ясно показывает, - по мнению проф. И.С. Свенцицкой, - авторское творче- ство (композиция, отбор эпизодов и речений, стиль изложения)". 16

Так как в в канонических Деяниях упомянута миссионерская деятельность только немногих апостолов, авторы II и последующих веков считали нужным составлять другие Деяния, в которых рассказывалось о делах, совершенных, по преданию, другими апостолами. Так появились Деяния Андрея, Деяния Фомы, Деяния Филиппа, Деяния Андрея и Матфея, Деяния Варфоломея, Деяния Фаддея, Деяния Варнавы и др.

Проф. Брюс М. Мецгер подчеркивает, что "некоторых авторов вдохновляли имена даже тех апостолов, которые упоминаются в канонических Деяниях, только речь идет о других их делах. Таковы, например, Деяния Павла, Деяния Иоанна и Деяния Петра. Эти
несколько деяний, содержание которых практически не имеет исторических оснований, в некотором отношении напоминают греко-римские романы того времени, в которых обычные непристойности заменены нравоучениями". 17

Исследователи считают, что тот факт, что 21 сочинение из 27, входящих в Новый Завет, или семь девятых от общего числа, относятся к посланиям, а среди новозаветных апокрифов посланий относительно мало.

"Несомненно, - пишет проф. Брюс М. Мецгер, - это объясняется тем, что нелегко написать послание, которое бы в достаточной мере напоминало подлинное". 18

С этим мнением полностью не согласен Михаил Хейфец, который утверждает, что написать поддельное письмо совсем не трудно, и объясняет большое число посланий в каноническом Новом Завете тем, что сохранность подлинных писем уважаемых личностей несравненно выше, чем подлинность речей и событий, записанных теми, кто их не слышал и не видел.

Среди широко распространенных апокрифов во II и последующих веках было и несколько апокалипсисов, конкурировавших с каноническим Апокалипсисом Иоанна. Самым важным из них был Апокалипсис Петра, датируемый 125-150 годами. Имело хождение также несколько сочинений под названием Апокалипсис Павла, один из которых был обнаружен в Наг-Хаммади (в Египте).

К апокрифическим сочинениям причисляют и большую коллекцию рукописей на свит- ках папируса, обнаруженную в 1946 г. вблизи от селения Хенобоскион (ок. 50 км. севернее Луксора). Эта коллекция представляет собой целую библиотеку из 44 сочинений: свыше 800 страниц этого собрания сохранились полностью. Они написаны на коптском язы- ке и датируются от середины III до середины IV века.

На раннем этапе развития христианства не было чёткой разницы в отношении верующих к произведениям, которые позднее признали каноническими, и теми, которые стали с те- чением времени называться апокрифами. Некоторые писания были поначалу включены в канон, а позднее исключены из него. Другие сочинения далеко не сразу вошли в канон, например, армянская церковь до XII века сопротивлялась включению в Новый завет Откровения св. Иоанна (Апокалипсиса).

Апокрифы, так же, как и своеобразное толкование канонизированных сочинений, служили поводом для многих разногласий, оставивших свой след в истории церкви и религиозных войн. Среди апокрифов были такие, которые церковь разрешала читать и которые оказали существенное влияние на догматику и обрядность христианства. В то же время многие апокрифы были объявлены ересью и безжалостно уничтожались. Однако археологические раскопки, исторические, филологические и литературные исследования позволили обнаружить многие древние евангелия или, по крайней мере, их фрагменты.

Кроме произведений, которые не признавались христианами, и считались ими апокрифами, существует немало сочинений, которые не признавались евреями, и считались апокрифами евреев. Насколько сложен комплекс вопросов, связанный с апокрифами евреев и христиан, может подчеркнуть тот факт, что пятнадцать древнееврейских сочинений, которые не вошли в Танах (еврейский вариант Ветхого Завета), почитаются священными в католическом варианте Ветхого Завета.

Эти сочинения, признанные евреями апокрифами, в то же время являются святыми для католиков, т.к. были переведены на греческий язык вместе с частями Танаха и сочтены по ошибке его дополнительными частями. Этот сборник древнееврейских произведений на греческом языке, включавший апокрифы, получил особое название "Септуагинта". Когда во II столетии н.э. потребовался перевод Библии на латинский язык, Ветхий Завет перевели не с еврейского оригинала Танаха, а с греческого перевода его - Септуагинты. Так, пишет Г. Геллей, апокрифические сочинения евреев вошли в латинский перевод, а оттуда в латинскую Вульгату, став обычным вариантом Ветхого Завета в Западной Европе до времени реформации. Римская католическая церковь на Трентонском соборе в 1546 г. объявила эти книги каноническими, и они всё ещё находятся в Римской католической Библии. 19

I-4 Историческая ценность первых письменных документов христиан

Единственным источником истинных, с точки зрения христиан, сведений об Иисусе являются канонические Евангелия. В них записано то, что рассказывали о нем носители устных традиций. Из анализа цитаты Евсевия (20), взятой у епископа Папия, следует, что ко времени, когда их стали записывать, апостолы, ближайшие очевидцы жизни Иисуса, уже умерли. Воспоминания апостолов передавались теми, кто их слышал, между этими людьми были Аристон и пресвитер Иоанн. Их свидетельству Папий придает особенно важное значение. О том, что они говорят, он расспрашивает людей, которые их слышали. Вот то "живое и постоянно остающееся в памяти слово", которое он ставит выше книг, т.к. люди старались удостовериться в подлинности слов, приписываемых Иисусу. 21

"Евангелия не могут считаться в строгом смысле историческими повествованиями, - пишет Д. Штраус. - И... не только потому, что в них содержится сверхъестественный элемент, но и потому, что они друг другу противоречат, не соответствуют установленным фактам
истории, и в историческом смысле неправдоподобны... тщетны все попытки устранить из них посредством объяснений сверхъестественного или затушевать то, что противоречит естественным законам... Вместо исторических фактов жизни Иисуса мы, как оказывалось, черпали из евангельских рассказов только варианты и осадки мессианских идей той эпохи, которые лишь до некоторой степени конкретизировались воспоминаниями о его лично- сти, учении и судьбе. Точно также часть речей Иисуса, притом таких, которые всего полнее характеризовали его личные достоинства и приведены в Евангелии от Иоанна, оказывалась продуктом позднейшего времени и позднейшего идейного развития". 22

Немало исследователей и в XX веке продолжали придерживаться подобных взглядов. Джоэл Кармайкл, один из них считает, что "документы, описывающие традиционный христианский сюжет, - четыре евангелия и Деяния апостолов, - несмотря на их натуралис- тическую атмосферу и наличие многих подтверждающих фактов, являются от начала до конца мифологическими". 23

Однако во второй половине XX века, после обнаружения, публикации и анализа рукописей Иудейской пустыни категоричность таких выводов резко падает. Так, проф. Д. Флюсер, писал, что "не следует преувеличивать, как сейчас принято, недостоверность раннехрисианских сообщений об Иисусе. Мало того, что в первых трех Евангелиях Иисус довольно верно изображен как еврей своего времени, в них повсеместно сохранена даже его манера говорить о Спасителе в третьем лице. Если прочесть непредвзято эти три Евангелия, можно заметить, что в общем и целом там изображен не столько Спаситель человечества, сколько еврейский чудотворец и проповедник. Почти несомненно, что этот образ не вполне соответствует историческому Иисусу". 24

Три первых Евангелия основаны главным образом на историческом материале. Первые три Евангелия написаны с целью рассказать об удивительном человеке и чудесах, которые он совершил, рассказать о жизни и смерти этого праведника, передать его изречения; и только четвёртое Евангелие составлено с целью пропаганды христианского учения. Однако эти сочинения написаны не как исторические сочинения, а как жизнеописание святого с целью возвеличить его деяния. Чтобы судить о них как об исторических источниках, надо учесть, что хотя и существует разница между ними в деталях, однако близость их текстов столь велика, что влияние каждого из них на другие не вызывает сомнений.

По общему мнению, синоптические Евангелия базируются в основном на двух более древних документах: в одном из них рассказывалось о жизни Иисуса, и его содержание приводится у Марка, а другой представлял собой собрание речений Иисуса, использованное Матфеем и Лукой вместе со сведениями, имеющимися у Марка. Оба эти документа возникли в раннехристианской иерусалимской общине и были переведены на греческий. Иисус в них предстает таким, каким его воспринимали ученики, лично знавшие учителя.

Кроме того, имеются иудеохристианские тексты, возникшие в процессе полемики христианских общин Иудеи и Сирии с евреями, которые продолжали ждать истинного Мессию. Эти тексты отражены, по-видимому, главным образом в Евангелии по Матфею. 25

Это взаимовлияние Евангелий необходимо принимать во внимание при рассмотрении параллельных мест в них, т.к. доверие к ним как к историческим источникам не идентично. Проф. Давид Флюсер считает, что несправедливо рассматривать противоречия в этих Евангелиях как доказательство отсутствия в них исторического зерна, что эти противоречия являются результатом того, что один из источников более близок к оригинальному историческому произведению, а другие были позднее значительно переработаны. Во многих случаях именно эти противоречия позволяют исследователям с большой степенью вероятности вскрыть более древние варианты текста и определить степень близости их к историческим фактам.

Например, если есть противоречия между текстами в Евангелиях, и рассказы Матфея и Луки очень похожи, но отличны от изложения у Марка, то часто исследователи утверждают, что именно Евангелия от Матфея и Луки сохранили сведения из первоначального источника, а в Евангелие от Марка внесены изменения.

Исследователи считают, что Евангелие от Марка - самое раннее, однако не в его окончательной редакции, а когда этот текст содержал только историю жизни и удивительных деяний Иисуса. Тогда еще Евангелие не включало легенду о рождении Иисуса, а начиналось с его крещения в Иордане и заканчивалось его захоронением и обнаружением гробницы пустой. Составитель последнего, принятого христианством, варианта Евангелия от Марка, пользовался для его дополнения, по-видимому, Евангелием от Луки (но есть специалисты, которые убеждены, что он пользовался Евангелием от Матфея); а составитель последнего варианта Евангелия от Матфея пользовался не только Евангелием от Марка и источником бесед Иисуса, но также и последним, расширенным вариантом Евангелия от Марка.

Четвёртое Евангелие по содержанию и стилю существенно отличается от синоптических и является, по-видимому, самым поздним. С точки зрения передачи исторических событий оно считается ненадежным. Анализируя источники Евангелия от Иоанна, проф. Д. Флюсер отмечает, что евангелист взял за основу патриотическое сочинение иудео-христиан, которые стремились убедить евреев в истинности мессианского призвания Иисуса, и превратил его в наиболее антиеврейское сочинение из всех произведений Нового Завета, хотя следы оригинала остались. Д. Флюсер указывает только два фрагмента Евангелия от Иоанна, касающиеся Иоанна Крестителя и воскресения Лазаря, которые, по-видимому, скопированы без изменений.

Традиции относительно Иоанна Крестителя, приводимые здесь, позволяют понять метод работы составителей древней литературы, в том числе и Иоанна - евангелиста. Он, по всей видимости, переписывает из источника фрагменты абзацев и плетет из них единый рассказ, что очень затрудняет точное восстановление источника. Об оригинальности фрагмента, описывающего воскресение Лазаря, свидетельствует положительное отношение к евреям, проявляющееся в нем, и резко отличающееся от отношения к евреям во всех других частях этого Евангелия. Эти следы иудео-христианского источника прослеживаются многократно (Ин 11:19, 31, 35, 36), особенно если их сравнить с текстом после редакции (Ин 11:8). 26

Другие произведения Нового Завета ничего не сообщают об Иисусе. Мало что можно узнать о жизни Иисуса и из нехристианских письменных памятников. Об исторической цен- ности канонических Евангелий и о том, как относились к ним переписчики "ярко показывает тот факт, что среди двенадцати тысяч рукописных копий Нового Завета, дошедших до нашего времени, нет, как удостоверяет директор Британского музея, Фридрих Кинион, двух копий, вполне сходных между собою". 27

I-5 Составители первых христианских документов

При оценке свидетельств реальной действительности в раннехристианской литературе важным аргументом является информация о составителях этих сочинений. Согласно церковной традиции авторами важнейших из них - четырех Евангелий, Деяний Апостолов и Откровения - были четыре человека: два ученика Иисуса - апостолы Матфей и Иоанн, и два ученика и сподвижника (Марк и Лука) двух наиболее деятельных апостолов (Петра и Павла).

Канонические Евангелия, как и большинство апокрифических, называются по именам их составителей. Однако только о двух из них, Марке и Луке, сохранились конкретные биографические данные, приводимые в Новом Завете и "Церковной истории" Евсевия Кейсарийского. Это сочинение Евсевия сохранило для потомства сведения из устных преданий и многих исчезнувших письменных источников. О составителях двух других канонических Евангелий исторических данных обнаружить не удалось.

Пастор Г. Геллей отмечает, что первое "Евангелие не называет имени своего автора. Однако со времен Отцов ранней церкви, начиная с Папия, ученика Иоанна, было признано, что автором данного Евангелия является Матфей. Мы почти ничего не знаем о Матфее, называемом также Левием. Его имя упоминается в четырех списках Двенадцати (Мф 10:3; Мк 3:18; Лк 6:15; Да 1:13). Единственное другое упоминание о нем - это когда Иисус призыва- ет его следовать за Ним (Мф 9:9-13; Мк 2:14-17; Лк 5:27-32). Все, что Матфей сообщает о себе, это то, что он был мытарем... В силу своей профессии сборщика податей, он привык вести записи. Он был с Иисусом почти все время Его служения". 28

Все попытки объективных ученых выяснить что-либо о составителе первого Евангелия оказались безрезультатными. Если он сопровождал Иисуса и вел записи, они должны были быть на иврите или арамейском языке. Однако все усилия доказать, пишет проф. Я.А. Ленцман, что греческий текст этого Евангелия является переводом с языков, которыми владел Иисус, не увенчались успехом. Никаких следов древнееврейского текста ни этого, ни других Евангелий до сих пор не найдено. 29

Многие исследователи считают, что составитель Евангелия от Марка, который поначалу принадлежал к иерусалимской общине, был одним из наиболее видных деятелей ранней христианской церкви, также, как и его мать и дядя Варнава (Бар-Абба). Во дни жизни Иисуса он, по-видимому, был слишком молод и не был лично знаком с ним. Предполагают, что он был тем самым юношей, который убежал нагим в ночь ареста Иисуса (Мк 14:51-52). Многое о нём можно почерпнуть в Новом Завете и в церковных традициях, однако под- линное имя его было не Марк, а Иоанн.

Марк-Иоанн был сыном Марии, чей дом в Иерусалиме был предоставлен для собраний учеников Иисуса. Петр после освобождения из тюрьмы пришел в ее дом (Да 12:12). Из этого некоторые исследователи делают заключение, что мать Марка была влиятельным лицом в иерусалимской общине. Марк-Иоанн был племянником Варнавы (Кол. 4:10), жителя Кипра, видного деятеля христианства, который передал апостолам деньги, полученные от продажи собственной земли (Да 4:36-37).

Марк, он же Иоанн, был родом с острова Кипр и владел ивритом, греческим и арамейским языками. Когда около 44 г. лидеры первой христианской общины в Иерусалиме, как пи- шет Г. Геллей, назначили Марка-Иоанна сопровождающим апостола Павла в его путеше- ствиях, он отправился с апостолом Павлом и Варнавой в Антиохию (Да 12:25), пошел с ни- ми в их первое миссионерское путешествие, но возвратился назад (Да 13:13). Позже, около 50 г., Марк отплыл с Варнавой на остров Кипр. 30

Когда Марк-Иоанн разошёлся с Павлом по ряду вопросов, он вернулся в Иерусалим и при-соединился к апостолу Петру. Он, по всей вероятности, пишет проф. И.С. Свенцицкая, был другом апостола Петра и находился вместе с ним, по-видимому в Риме, когда Петр писал свое Первое послание (1 посл. 5:13). Затем он покинул этот город вместе с апостолом Петром, с ним проживал в Антиохии, с ним прибыл в Рим. Согласно церковной традиции, сохраненной у Евсевия, во время совместного путешествия с апостолом Петром, не владевшим греческим, Марк был переводчиком и "с точностью записал то, что запомнил со слов Петра". 31 Для него не составляло трудности перевести со слов Петра сведения о Иисусе на греческий язык. Проф. Д. Флюсер считает эту версию очень вероятной, т.к. в Евангелии от Марка роль апостола Петра значительна. Однако из этого текста невозмож- но выяснить, вёл ли Марк записи во время бесед с Петром или описал события по памяти. Впоследствии Евангелие от Марка было переработано кем-то другим.

В Риме Марк-Иоанн снова встретился с апостолом Павлом. Так примерно в 62 г., спустя 12 лет после того, как они расстались, он снова появляется с апостолом Павлом (Кол 4:10; Филим 1:23). Спустя 4-5 лет, Павел просил евангелиста Марка придти к нему накануне своей смерти (2 Тим 4:11). В последние годы жизни апостола Павла Марк-Иоанн, по-видимому, стал одним из самых близких помощников его. Евсевий Кейсарийский свидетельствует, что он основал христианскую общину в Александрии и был там первым епископом.

Другой евангелист, Лука, так же, как и Марк, личность известная. Он был образованным греком, родом из Антиохии в Сирии (Евсевий Кейсарийский называет его врачом из Антиохии), занимался врачеванием и, согласно традиции, даже неплохо рисовал. Лука был единственным неевреем среди авторов сочинений Нового Завета, однако он был близок к еврейству, по-видимому, ещё до своего приобщения к христианству.

Илл. 1: Евангелист Лука рисует мадонну (вариант художника Яна Госарта - Jan Gossart gen. Mabuse)

Его имя упоминается в Новом Завете три раза: в Послании к Колоссанам (Кол 4:14), где он назван "возлюбленным врачом", в Послании к Филимону (Филим 1:24), где Павел называет его своим сотрудником, и во Втором Послании к Тимофею (2 Тим 4:11), где указывается, что он был с Павлом в последние мрачные часы перед смертью апостола. Во всех трех отрывках упоминается также и Марк, что свидетельствует о тесном сотрудничестве Луки и Марка.

Лука был с Павлом в путешествии от Троады до Филипп, и примерно через шесть лет, пишет Г. Геллей, он вновь присоединился к Павлу в Филиппах перед завершением третьего миссионерского путешествия Павла и оставался до самого конца, находясь с Павлом в тюремном заключении в Кесарии и Риме (об этом свидетельствует употребление местоимений "мы" и "они" в конце книги Деяния Апостолов). 32 Он сопровождал апостола Павла вместе с другими во многих его странствиях с целью распространения христианства и вместе с ним прибыл в Рим, где встречался с Марком-Иоанном, пришедшим туда вместе с Петром. Когда Павел был на положении домашнего ареста, Лука вместе с Марком-Иоанном помогал ему.

Лука - автор не только одного из Евангелий, но и "Деяний апостолов" - сочинения, являющегося по существу историей христианства со дня смерти Иисуса до времени прибытия апостола Павла в Рим. Когда он описывает странствия Павла и его деяния, в которых принимал участие, он использует местоимение "мы", когда же он рассказывает о других путешествиях апостолов и о других деяниях, это местоимение не встречается.

Автор четвертого Евангелия не называет себя по имени, и только в конце книги говорится, что он "ученик, которого любил Иисус", т.е. апостол Иоанн - самый близкий друг его (Ин 21:20, 24; 13:23; 20:2). Согласно распространенной церковной традиции, апостол Иоанн был одним из пяти участников рыбной артели в Капернауме, которая имела "наемных рабочих" (Мк 1:16-20), и имел свой дом в Иерусалиме (Ин 19:27). Последние годы его жизни прошли в Ефесе, пишет Г. Геллей, там он дожил до глубокой старости, там написал свое Евангелие, три Послания и Откровение. Однако о его местожительстве в Ефесе и деятельности там не сохранилось никаких свидетельств. 33

Некоторые исследователи пришли к заключению, что автором этого Евангелия является не апостол Иоанн, а другой человек по имени Иоанн, житель города Ефес в Малой Азии, который в многочисленных беседах с одним из учеников Иисуса получил от него всю ин- формацию и ссылается на него как на источник своих описаний. Проф. Д. Флюсер считает, что источником информации составителя четвёртого Евангелия была местная традиция, базировавшаяся на рассказах одного из учеников Иисуса.

Р.Ю.Виппер, академик АН СССР, на основании того, что "автор четвертого Евангелия, принятого в канон под именем Евангелия от Иоанна, применяет к 'спасителю мира' понятие Логоса, развитое Филоном", приходит к выводу, что "это Евангелие написано каким-либо последователем Филона и составлено, вероятно, в Египте". 34

I-6 Еврейские источники о личностях, судьба которых напоминала участь Иисуса

В 1998 г. была издана книга карманного формата объемом в 64 страницы под названием "История о повешенном или история Йешу из Нацрата". Пинхас Гиль, переведший текст ее с иврита и издавший ее в рамках издательства Хабад, написал к ней предисловие. В нем можно прочесть: "В 'Истории о повешенном' собраны предания о Йешу (Иисусе Христе) и первых христианах, содержащиеся в Талмуде и мидрашах. Эта небольшая по объему книга составлена много столетий назад. Высказано предположение, что она составлена на арамейском языке еще в V веке, но во всяком случае не позднее XI века.

Позже, очевидно в XI- XII вв., во времена Раши и Рамбама, когда арамейский язык перестал быть разговорным языком значительной части еврейского народа, книга была переведена на иврит... Поскольку Йешу представлен в этой книге в весьма неприглядном свете, то понятно, что переписчики и читатели 'Истории о повешенном' старались не придавать ей излишней гласности, во всяком случае, предпринимали усилия, чтобы она не попала в руки христиан... Еврейские мудрецы не считали 'Историю о повешенном' достаточно авторитетным источником. Причина такого отношения заключалась, в частности, в том, что некоторые из приводимых в книге рассказов либо вообще отсутствуют в талмудической литературе, либо значительно отличаются от того, что говорится в Талмуде о Йешу". 35

Этот вопрос исследовал известный израильский юрист Хаим Кохен (1911-2002) в своей книге: "Суд и смерть Иисуса из Нацерета". 36 Он пришел к выводу, что все повествования и даже отдельные предложения в еврейских источниках, которые могли быть истол- кованы в связи с Иисусом Христом, были изъяты из них при публикации в христианских странах. Это было сделано либо с целью убрать то, что могло содействовать обвинению евреев в ответственности за смерть Иисуса, либо по указанию церковных цензоров, которые не позволяли публикацию материалов, противоречивших сказанному в Евангелиях. Однако такие упоминания об Иисусе сохранились в отдельных рукописных экземплярах.

На базе конкретных библиографических ссылок (в частности Санхедрин 43:71) Хаим Кохен приводит сведения о еврее по имени Йешу, который был учеником Йехошуа Бен Пархи (ок. 150-100 годы до н.э.), и сведения о нем были изъяты христианскими цензорами при перепечатке Талмуда. Он проповедовал отказ от религии предков.

Когда тот Йешу был изгнан из места, где проповедовал, его судили на основании свидетельских показаний и приговорили к смерти посредством избиения камнями. После решения суда объявили, как было принято, что каждый, кто может свидетельствовать в пользу осужденного, приглашается дать показания. Приведение приговора в исполнение произошло только через сорок дней после осуждения, накануне Песаха, при большом стечении народа.

В этом повествовании Йешу был обвинен не только в проповеди чуждых идей, но и в колдовстве и чародействе. Евангелия также сообщают об обвинениях Иисуса Христа в связях с нечистыми силами (Мф 9:34; 12:24; Мк 3:22). Действительно, традиционное наказание за эти действия у евреев - смерть через избиение камнями (Мишна Санхедрин 7:4). Однако еврейский источник сообщает, что, несмотря на решение суда о традиционном наказании, Йешу был повешен (а не распят). 37

В Талмуде нет рассказов о распятии, однако о повешении говорится еще в одном случае. На этот раз повешенный назван сыном Стеды (Бен-Стеда), и действие произошло в Лоде. Этот случай передается в двух вариантах. Согласно более ранней версии его приговорили на основании свидетельств "двух провокаторов, показания которых были заказаны у них заранее". Он был обвинен в проповеди чуждых идей, был осужден на смерть через избиение камнями, и был повешен накануне праздника Песах. 38 В дополнительной версии говорится, что его не повесили, а побили камнями до смерти. Да и произошло это не на- кануне праздника Песах. Кроме того, в источниках имеется указание, что Бен-Стеда был современником Рабби Акива, т.е. жил лет через сто после Иисуса Христа. На основании этого некоторые исследователи предположили, что в первый вариант повествования внесли исправления, чтобы усилить сходство с судьбой Иисуса. 39

Тем не менее, обилие деталей, общих для описанного в Талмуде случая с Бен-Стедой и происшедшего с Иисусом Христом, привело многих исследователей к заключению, что в этих повествованиях говорится об одном и том же человеке, что Бен-Стеда и был Иисусом Христом. Уже древние составители Талмуда, называемые "амореями" сочли, что Стеда - это прозвище матери Иисуса, которую звали Мария.

I-7 Открытие рукописей Иудейской пустыни и их значение

В течение десяти лет (1947 - 1956) в Кумранских пещерах Иудейской пустыни на северо-западном побережье Мёртвого моря были найдены многочисленные кожаные свитки с рукописными текстами почти всех писаний Танаха (Ветхого Завета) и множества иных сочинений. Эти рукописи оказались в одиннадцати пещерах, находившихся недалеко одна от другой. Поблизости от них археологи раскопали странный комплекс сооружений, который большинство исследователей сочло местом поселения древнееврейской мужской общины, ведшей жизнь, которую позднее принято было называть монашеской.

Большинство исследователей полагает, что обитатели Куманского поселения были ессеями, т. к. нормы и обычаи их общины, выраженные в произведениях членов ее, совпадают в наиболее важных вопросах со свидетельствами Филона и Флавия об этой секте. Есть ученые, которые считают, что члены этой общины представляли собой интеллектуальную элиту движения ессеев. Однако их часто называют просто кумранитами или сектой из Иудейской пустыни.

Только в одной из пещер, которая находилась недалеко от общественных помещений поселения, найдено около 15.000 фрагментов древних текстов, относящихся к шестистам различным свиткам. В этой пещере сохранились следы полок, поэтому некоторые исследователи называют её библиотекой. Всего в Кумранских пещерах найдено около 850 свитков, их них в хорошем состоянии были только 12. Поиски, проводившиеся на протяжении десятилетий, позволили обнаружить множество дополнительных рукописей в других местах Иудейской пустыни. Однако именно тексты из Кумрана вызвали наибольший интерес среди всех обнаруженных древних документов, так как они представляют собой преимущественно литературные произведения, тогда как тексты, найденные в других районах, являлись архивными свидетельствами, такими как квитанции, соглашения, составлявшиеся при вступлении в брак, и различные списки. 40

Илл. 1/7-1: Фрагмент рукописного свитка

Библиотеку общины Кумрана по содержанию рукописей принято "условно делить, - как пишет проф. И.Д. Амусин (1910 - 1984), - на три группы:
1) ветхозаветные тексты (тексты книг Танаха) как на языке
оригинала, так и переводы их на арамейский и греческий
языки;
2) апокрифические сочинения;
3) ранее, за исключением Дамасского документа, неизвестные
сочинения, созданные преимущественно в кумранской или
близкой к ней среде". 41

Тексты книг Танаха в той редакции, которая была принята между 250 г. до н.э. и 70 г. н.э. представляют, по утверждению Эмануэля Това и Ницана Бельха, около трети всех рукописей библиотеки, сочинения религиозной секты составляют около четверти текстов, а литература евреев без признаков отношения к секте (апокрифы) составляют еще треть. 42

Здесь были найдены почти все книги Танаха (Ветхого Завета), а некоторые из них во множестве, например Псалтырь (Техилим) представлен в 36 экземплярах, Второзаконие (Дварим) - в 27 экземплярах, Книга пророка Йешаяху (Исайи) - в 21 экземпляре. Среди тех рукописей, которые не относятся к Танаху (около 600), нет ни одного исторического сочинения. Только в четырёх свитках их восьмисот пятидесяти упомянуты исторические личности. Это царь Йонатан, которого отождествляют с Александром Яннаем, Шломцион, Гирканус и Йоханан первосвященник (очевидно, сын Александра Янная), а также два правителя Селевкидской династии - Антиох и Димитрий.

Все упомянутые личности жили в период с середины II века до середины I века до н.э. Однако наиболее древние из этих документов созданы до этих деятелей, в III веке до н.э. Подавляющая часть рукописей была написана на иврите, и только малая часть - на арамейском и греческом языках, а также тайнописью. Древнееврейский язык - иврит - этих свитков понятен каждому, кто читает современные книги и газеты на этом языке.

В этом просто убедиться в Храме Книги - одном из зданий Музея Израиля в Иерусалиме, где выставлены многие из этих рукописей, и прежде всего те первые семь свитков, обнаруженных бедуином, искавшим пропавшую козу.

Илл. 1/7-2: Наружный вид здания Музея древних рукописных свитков

Тексты древних свитков Иудейской пустыни являются большей частью всей литературы того периода, написанной на иврите и дошедшей до нашего времени. До их обнаружения изучение древнего иврита базировалось только на книгах Танаха, формирование которых завершилось до времени Александра Македонского, и на книгах Мишны и Талмуда, составленных в период со времени разрушения Второго Храма до V века. Рукописи, найденные в Кумране и других местах Иудейской пустыни, свидетельствуют, как отмечает Элиша Кимрон, о духовной деятельности еврейского народа и о развитии иврита как языка именно в тот отрезок времени, сведения о котором до их обнаружения отсутствовали, ко- торый начинался временем Александра Македонского и заканчивался разрушением Второго Храма. 43

Среди находок были свитки, длина которых доходила до 8 м ("Храмовый свиток"), и обрывки, размером всего несколько см. Десятки лет потребовались более чем 70 учёным, чтобы составить из множества фрагментов отдельные сочинения и опубликовать научные варианты этих текстов. Несмотря на то, что эта работа продолжается более 50 лет, для публикации значительной части находок потребуется ещё немало времени.

Илл. 1/7-3: Вертикальный разрез здания Музея древних рукописных свитков

Изучение кумранских рукописей позволило учёным яснее представить себе корни многих элементов христианства, ту религиозно-психологическую обстановку, в которой зарождалось новое учение, но об этом мы поговорим в немного позднее. Трудно также переоценить значение этих рукописей для исследования истории еврейского народа в один из наиболее важных этапов его истории.

Подавляющее число специалистов считает, что Кумранские рукописи были спрятаны общиной, которая проживала в Кумране около двухсот лет (приблизительно с 120 г. до н.э. и вплоть до 70 г. н.э.) и собрала у себя рукописи из различных областей страны Израиля. Среди членов этой общины были и те, кто сочинял собственные произведения, и те, которые переписывали сочинения. Однако некоторые ученые пришли к заключению, что не было здесь "монастыря" древних ессеев. Один из них считает, что это была военная крепость, другой - сельскохозяйственное поместье богатея, современника Ирода, третий доказывает, что здесь находилось производство папируса, четвертый - постоялый двор на перепутье, пятый - здесь находилось производство по покраске тканей. 44

Все эти авторы новых концепций утверждают, что обнаруженные в Кумране рукописи были привезены сюда из Иерусалима, где постоянно хранились, либо их перепрятали здесь после или перед разрушением Второго Храма. Были обнаружены следы спешки при их размещении и не исключено, что свитки привезли сюда только для того, чтобы скрыть от глаз врагов и сохранить их для будущих поколений.

Если в конце концов выяснится, что никакая секта здесь не проживала и все документы были привезены из Иерусалима, то многие исследования, связанные с зарождением христианства и влияния идей и обрядов секты Иудейской пустыни на первых христиан потребуют пересмотра... Вариант, что эти документы были сочинены и переписаны в Иерусалиме не исключается, и в таком случае истоки христианства - еще более древние. Ясно одно: рукописи Иудейской пустыни ещё долго будут волновать умы специалистов и широкой публики, не равнодушной к проблемам раннего христианства и его связи с еврейским народом.

I-8 Связь рукописей Иудейской пустыни с первыми христианскими документами

Эти рукописи открыли новый этап в исследовании истоков христианства. Сопоставление обеих групп памятников письменности, т.е. найденных в Иудейской пустыне и новозаветных, оправдано отрезком времени их одновременного существования, их принадлежностью к одному и тому же народу, территорией, на которой они возникли и почитались, сходством социальных принципов и организационной структуры общин, в которых их составляли, а также рядом теологических доктрин, нашедших в них свое выражение. В особенности обращает на себя внимание совпадение многих специфических терминов и фразеологических комплексов, которыми выражаются сходные принципы религиозной системы. "Среди необъятного ныне количества работ общего и специального характера о любом аспекте кумранских рукописей почти нет, - по мнению проф. И. Д. Амусина, - ни одного серьёзного исследования, в котором в той или иной степени не затрагивался бы также вопрос о возможных связях между раннехристианским движением и кумранской общиной, между кумранскими рукописями и новозаветной литературой. 45

Изучение кумранских рукописей позволило учёным яснее представить себе корни многих элементов христианства, ту религиозно-психологическую обстановку, в которой зарождалось новое учение. Они показывают, что уже за сто лет до рождения Иисуса Христа в Иудее существовали религиозные секты, обычаи, обряды, идеалы и представления о мире которых, были очень близки к принятым в ранних христианских общинах.

В найденных текстах можно обнаружить не только параллели с идеями, понятиями и образами, которые позднее запечатлены в Новом Завете, новозаветной традиции, но даже буквальные словесные совпадения. Многие исследователи, пораженные обилием общих черт между ранним христианством и общиной Кумрана, стали говорить о ней как о "колыбели христианства". Идеологическое содержание первоначального христианства сводилось к нескольким основным моментам: человечество погрязло в грехах, которые будут искуплены только благодаря страданиям и смерти посланца божия. В день последнего суда восторжествует добро, а зло будет наказано.

Сходные идеи и понятия можно обнаружить и в некоторых из текстов Иудейской пустыни, особенно в Комментарии к тексту книги пророка Аввакума-Хабакука. "Кумранские сектанты... возлагали, - как пишет Г.М. Лифшиц, - свои надежды на Мессию, с приходом которого, как они верили, свет и добро восторжествуют над мраком и злом. Проповеди нравственного совершенствования отводится большое место и в кумранских текстах. Сектанты призываются надлежащим образом подготовиться к наступлению конца мира и приходу Мессии. Им рекомендуется путем молитв и раскаяния избавиться от грехов и дурных помыслов... Кумранские тексты значительно дополнили наши сведения по вопросу о влиянии иудейского сектанства на формирование христианства. Они показа- ли наличие многих точек соприкосновения кумранитов и ранних христиан в области идей и обрядов". 46

Кумраниты создали образ 'учителя праведности', выступающего в качестве божественного спасителя, основателя 'Нового союза'. 'Учитель праведности', как и Христос, подвергался преследованиям со стороны нечестивых жрецов, а по 'окончании времен' будет судить людей соответственно их делам и поступкам. Кумраниты также верили в близкий приход - второе пришествие - 'учителя праведности'. Они уделяли большое внимание моральному совершенствованию, проповеди смирения, скромности, целомудрия, любви к ближнему. На основании этого некоторые исследователи пришли к выводу, что ранние христиане заимствовали у кумранских сектантов образ 'Учителя Праведности', у которого много общего с евангельским Иисусом. 47

Ни одна рукопись, найденная на побережье Мертвого моря, не может сравниться, по мнению Г.М. Лившица, с "Комментарием к Аввакуму" по богатству имеющихся в нем намеков на исторические события. Центральная фигура этого произведения - некий исключительный человек, именуемый "Учителем Праведности" или "Учителем Справедливости". Он вырисовывается как руководитель, а возможно, и как основатель Нового союза. Его приверженцы убеждены, что этот исключительный человек наделен даром предсказывать будущее и объяснять то, что было неясно самим "пророкам". Учитель праведности и вся секта в целом подвергаются преследованиям со стороны "нечестивого жреца". Идейное сходство "Комментария к Аввакуму" с "Апокалипсисом" ("Откровением Иоанна") настолько велико, что если во второе из них, как отмечал Г.М. Лившиц, вместо Иисуса Христа поставить "Учителя Праведности", а вместо Антихриста - "нечестивого жреца", смысл его не изменится. 48

Уильям Фоксвелл Олбрайт (1891-1971), один из наиболее видных востоковедов XX века , в своих выступлениях не раз утверждал: "Мы вынуждены сейчас признать в качестве исторического факта, что многое из религиозной практики первых христиан новозаветного века было заимствовано из соответствующей практики ессеев. В особенности это верно относительно организации раннехристианских общин с тенденцией к общинной собственности, со следами управления двенадцати избранных и т.д... Мы видим в некоторых отношениях удивительное сходство между очищением водой у ессеев и началом баптизма в случае с Иоанном Крестителем; точно также поразительно совпадение между общинной трапезой хлебом и вином с христианской евхаристией". 49

Есть основания полагать, как считал Джон Аллегро, что церковь восприняла образ жизни кумранской общины, её устав, многие из её доктрин и, несомненно, значительную часть фразеологии, которой изобилует Новый Завет. Исследователи обнаружили несколько сотен совпадений в терминологии и фразеологии. "Списки параллельных выражений, приводимые У. Браунли, К. Куном, Р. Брауном, Р. Мэрфи, Т. Гастером и др., легко могут быть расширены. Уже теперь, - отмечает У. Ф. Олбрайт, - можно сказать с уверенностью, что большинство, возможно, все книги Нового Завета возникли в среде, которая находилась под сильным влиянием ессеев и близких к ним иудейских сектантов. Теперь ясно, что сам св. Павел был также под сильным влиянием этого направления. 50

Выражение "Новый завет" использовано к книге пророка Иеремии (Ирмияху) (Иер 31:31). Там говорится о новом союзе, который заключит Всевышний с народом Израиля в "Конце света". Приведённое выражение стало одним из важнейших понятий в секте Иудейской пустыни, которая использовала выражение "Новый завет" для обозначения союза, заключенного Богом с членами этой общины. Многочисленные общие черты сочинений членов общины Кумрана и первых письменных документов христиан привели некоторых исследователей, например Дж. Тейчера, А. Дюпон-Соммера, Дж. Вэра и Александра Владимирова, к убеждению, что составители рукописей были не ессеями, а иудео-христианами, или эбионитами, что Учитель Справедливости на самом деле был Иисусом Христом, а проповедник лжи в текстах секты был отождествлен с апостолом Павлом. 51

А. Владимиров, один из этих исследователей, пишет: "Можно было бы, конечно предположить, что в одно и то же время существовали и были гонимы одними и теми же лицами Иисус Христос и Учитель Праведности, если бы при этом учение обоих Учителей не было иногда, как две капли воды, похоже друг на друга. Общинники обоих Учителей на-зывали себя 'Новым Заветом', 'Сынами Света', 'малыми детьми', одинаково презирали священников Храма и фарисеев, отказывались от исполнения ветхозаветных заповедей: субботы и кровавых жертвоприношений, календаря иудейских праздников; противопоставляли йахвистской 'национальной богоизбранности' вселенское братство, короче, во всех существенных чертах были - подобны. Но такое совпадение в одно и то же время и в одном и том же месте столь значимых фигур, как Иисус Христос и Учитель Праведности, - поистине невероятно! На основании этих аргументов А. Владимиров предлагает новую хронологию жизни Иисуса, с которой можно познакомиться в приложении. 52 Однако доводы приверженцев подобных взглядов сумели убедить очень мало исследователей.

М. М. Елизарова, анализируя работу Филона "О созерцательной жизни", в которой он описывает общину терапевтов, и сравнивая ее характерные черты с особенностями Кумранской общины, представленными в Кумранских рукописях, приходит к выводу, что эта община могла быть ветвью ессеев. В то же время она указывает на то, "что терапевтов так или иначе связывали с первоначальным египетским христианством", что "сходство терапевтов с первыми христианскими монахами... ввело в заблуждение Евсевия и Епифания, которые прямо называли терапевтов христианскими монахами". Анализ идеологии, пред-ставлений и образа жизни терапевтов привел М. М. Елизарову к выводу, что древние еврейские секты, "порывая с официальным культом, создавая свои обряды и оформляя новые религиозные представления", оказались промежуточным звеном на пути от традиционной религии евреев к христианству. 53

Вызывает недоумение реакция теологов-ортодоксов на результаты исследований Кумранских рукописей. "Чем больше обнаруживается конкретных заимствований христианством у своих предшественников, тем более резко, - как отмечал проф. И. Д. Амусин, - выступают теологи-ортодоксы против признания каких-либо контактов между раннехристианскими общинами и кумранской средой и кумранской литературой". 54

I-9 Использование сочинений Иосифа Флавия христианскими теологами

После разрушения Иерусалима и его Храма, и, особенно, вслед за подавлением восстания Бар-Кохбы, которого многие евреи считали Мессией, христиане стали утверждать, что эти события свидетельствуют о наказании Богом евреев за убийство Иисуса Христа, за неприятие его учения, за неверие в его мессианскую роль. Разрушение Храма и несчастья, обрушившиеся на евреев, описанные подробно в сочинениях Иосифа Флавия, служили для христиан важнейшим аргументом для доказательства истинности их учения и для объяснения обстоятельств, при которых оно возникло. Христиане стали утверждать, что Иисус предсказывал эти события.

Однако произведения Иосифа Флавия (до пленения римлянами его звали Йосеф бен Матитьяху) христиане стали использовать не сразу. И до тех пор эти труды ("Иудейские древности", "Иудейская война" и "Против Апиона") мало кого интересовали. Даже Тацит (ок. 58 - ок. 117), римский историк, который при описании Иудейской войны упоминает о пророчестве одного из пленных по имени Йосеф римскому полководцу Веспасиану, что он станет императором, ничего не сообщает о книгах того прорицателя.

Формирование христианства и его быстрое распространение поставили перед проповедниками и руководителями общин необходимость объяснить условия, в которых жил и действовал Иисус, а также истолковать последовательность происшедших событий. И вот тогда оказалось, что книги Иосифа Флавия помогают выполнить эту задачу лучше, чем любые другие труды его современников. Проф. Давид Флюсер пришёл к выводу, что сочинения Иосифа Флавия сохранились только потому, что христианство стало использовать их для теологического обоснования истинности догматов христианства и объяснять ужасную судьбу еврейского народа как наказание за непрятие Иисуса Христа, а также для описания условий возникновения христианства. 55

Богословы утверждали, что именно церковь есть истинный наследник обетований, данных Аврахаму, что к ней перешли избранность еврейского народа и его особые отношениям с Богом, что истинным народом Израиля после распятия Иисуса, "духовным и вселенским Израилем", является Церковь. 56 Это возбуждало интерес верующих к древней истории евреев, к "Иудейским древностям", которые таким образом становились их собственной историей и собственными древностями. Верующие хотели больше знать о том, что происходило в Иудее во дни царя Агриппы, кем были Ирод и Ирод Антипа, упоминавшиеся в Новом Завете, что еще было известно об Иоанне Крестителе. Ответы на эти и другие вопросы можно было найти в работах Флавия, которые помогали христианам доказать, что их религия появилась не десятки или сотни лет назад, а восходит ко дням Аврахама и Моисея, Давида и Шломо (Соломона). 57

Особенно устраивала христиан критика Флавием фанатизма отдельных групп еврейских повстанцев, которые сами были виноваты во многом из того, что произошло с еврейским народом. И это описание легко согласовывалось с утверждением христианских теологов, будто все эти события, и прежде всего разрушение Храма евреев, является наказанием Бога. 58

Кроме того, в сочинениях Флавия дважды упоминается Иисус. В XX книге "Иудейских древностей" он упоминает об исполнении в 62 г. смертельного приговора в отношении Йакова, брата Иисуса, называемого Христосом. Относительно другого места, в XVIII книге "Иудейских древностей", где Иисус назван Христом (т.е. Мессией), большинство исследователей считало, что это позднейшая вставка или искажение оригинального текста. Поначалу обратили внимание на окончание одной фразы: "И до сего дня существуют люди, называемые христианами". Проф. Д.Флюсер убежден, что эти слова не могли быть подделкой и являлись словами самого Флавия. 59 Только в 1971 г., когда израильским ученым Ш. Пинесом (60) был опубликован тот же текст в документе X века на арабском языке, всем стало понятно, что же действительно писал Флавий.

Этот документ X века является рукописью средневекового христианского епископа Агапия, назывался "Всемирная история", и предназначался для арабоязычных христиан. В ней была приведена подозрительная цитата из сочинения Иосифа Флавия. Она была похожа, но не идентична тому, что мы читаем в греческой рукописи. Проф. И.С. Свенцицкая пишет: "Там сказано: 'В это время был мудрый человек по имени Иисус' (переписчик вставил: 'если только его можно назвать человеком'). Его образ жизни был похвальным, и он славился своей добродетелью; и многие люди из числа иудеев и других народов (в греческом тексте - 'эллинов') стали его учениками. Пилат осудил его на распятие (в греческом тексте вставлено 'по доносу знатных людей нашего народа') и смерть; однако те, которые стали его учениками, не отреклись от своего учителя, они рассказывали, будто он явился им на третий день после своего распятия и был живым... Есть основания полагать, что Агапий имел в своем распоряжении не правленную христианским переписчиком рукопись Иосифа Флавия, возможно сирийскую, и передал слова иудейского историка достаточно близко к тексту". 61

Христианские идеологи использовали книги Иосифа Флавия в борьбе против критики языческих ученых и для доказательства того, что христианство не новоиспечённая религия, а прямое продолжение древней еврейской религии. Его сочиения использовались для легитимации христианства в исторической перспективе, и богословы приводят в своих писаниях длинные выдержки из них. В средние века интерес к трудам Флавия поддерживался тем, что он был свидетелем раннего периода христианства.

Книги Иосифа Флавия использовались как учебник и изучались, сначала на греческом языке, а затем, после перевода его сочинений на латинский и на большинство европейс- ких языков, также во всех странах, где говорили на тех языках. Их начали переводить в конце IV века, пишет проф. Д. Флюсер, и этот процесс продолжался более тысячелетия. Эти книги были очень распространены и служили основным источником сведений о евреях, об их прошлом, и чтение их увлекало очень многих в средние века. Популярность книг Флавия была причиной того, что их рано стали иллюстрировать. В 1474 г. появилась рукопись Иудейских древностей на французском языке с иллюстрациями художника Жана Фуке. Они пользовались таким успехом, что были среди первых книг, изданных типографским способом. Наиболее известны экземпляры его книг на латинском языке, изданные в Базеле в 1524 г. 62

Глава II
Святость Танаха (Ветхого Завета)
для христиан

II-1 Отношение Иисуса к Танаху (Ветхому Завету)

Официальные документы католической церкви и всемирного совета церквей признают, что "Он, его семья и все первые ученики следовали законам, традициям и обычаям своего народа... нет никаких сомнений в том, что Иисус подчинял себя закону". 1 Он был благочестивым евреем, принимал Писания (т.е. Танах) как слово Божье и нередко ссылался на них в своих проповедях и спорах. "Не думайте, - поучает Иисус в Нагорной проповеди, - что я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна черта не прейдет из Закона" (Мф 5:17-18).

Учение Иисуса твердо укоренено в иудаизме, который представлен Танахом (Ветхим Заветом) и еврейской традицией (Устным учением). Бог Иисуса - это Бог Израиля. Вместе с современниками - евреями, Иисус ожидал дня, когда Бог вмешается в судьбу его народа. Проповедуя свое учение, он широко цитировал Танах и ссылался на признанные традиции того времени.

Юджин Фишер, видный католический теолог, пишет: "Основой и для Нагорной проповеди (Мф 5-7; Лк 6) и для Талмуда является иудейская Тора (Пятикнижие Моисеево)... К примеру, заповеди блаженства восходят к иудейским Писаниям (т.е. к Танаху) и имеют параллели в Талмуде. Заповедь 'Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю' взята из Псалтыря (Пс 37:11): 'А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира'... Таким образом, в Нагорной проповеди Иисуса ничто не противоречит раввинистическому иудаизму".

"Иисус не стремится создать собственную Тору (учение), а разъясняет, как и фарисеи, дух закона... В свете Талмуда Нагорная проповедь (как в значительной мере, и все учение Иисуса) может рассматриваться в качестве воплощения фарисейской концепции 'устной Торы'... Многое из того, что говорил Иисус в Нагорной проповеди, можно понять в контексте внутренней фарисейской полемики относительно характера интерпретации письменной Торы через устную Тору. Так, в Мф 19 приводятся аргументы Иисуса, определившие его отношение к законодательству о разводе (Мф 5:32). Иисус в данном случае применяет принцип буквальной интерпретации ('пшат'), которая преобладала у последователей школы рабби Шамая... В подтверждение своей позиции Иисус ссылается на Быт 2:24: 'Потому оставит человек отца своего и мать свою и пролепится к жене своей'. Анализ фарисейской полемики, зафиксированной в Мишна Гиттим 9:10, показывает, что Иисус не противоречит раввинистическому иудаизму, а вполне вписывается в его широкие рамки". 2

Исследованием параллелей между учением Иисуса и раввинистической экзегезой (толкование, объяснение неясных спорных мест) занимались проф. Дж. Петуховски и Юджин Фишер, директор Национальной конференции католических епископов по вопросам иудео-католических отношений. Проанализировав отдельные места Нагорной проповеди, они обратили внимание на параллели между учением фарисеев и проповедью Иисуса о Царстве Божьем. Сходство было "поистине разительное: многое из того, что сказал Иисус, однозначно соответствует учению фарисейского иудаизма I века. Дискуссии Иисуса с фарисеями лежат в русле постоянных споров того времени: в каком объеме надлежит исполнять предписания Торы". 3

В XX веке многие исследователи согласились с тем, что Иисус в своем служении обращался прежде всего к своим соотечественникам, утверждал божественный авторитет Танаха и традиций богослужения еврейского народа, тем самым проявляя единство со всеми евреями современниками. Поэтому для понимания слов и поступков "Иисуса необходимо знать иудаизм того времени. Еврейские источники не только помогут увидеть Иисуса в современном ему окружении, но также позволят правильно истолковать его высказывания. В тех случаях, когда сквозь греческий текст отчетливо проступает еврейский оборот речи, мы при переводе исходим из последнего, а не их буквального греческого текста". 4

Ту же мысль выражают официальные документы Католической церкви: "Главные положения учения Иисуса... не могут быть поняты в отрыве от иудейского наследия". 5

Еврейские ученые, хорошо знакомые с традициями иудаизма, утверждают, что в основе всех случаев проблематичного отношения Иисуса к Танаху лежало какое-либо недоразумение.

Так, например, проф. Д. Флюсер пишет: "Наверное, мало кому из читателей известно, что Иисус синоптических Евангелий никогда не преступает Закона в рамках установившейся тогда практики. Единственное исключение - выдергивание колосьев в субботу. К первоначальному рассказу здесь ближе всего Лука (Лк 6:1-5). Случилось так, что в субботу он проходил засеянными садами, а его ученики срывали колосья и, растирая их руками, ели. Тогда некоторые из фарисеев сказали ему: 'Почему они делают то, чего нельзя делать по субботам?' Согласно общепринятой точке зрения, по субботам опавшие колосья можно растирать только пальцами. Но, по мнению рабби Йегуды, который, как и Иисус, был галилеянином, это можно делать также и руками. Следовательно, некоторые фарисеи придирались к ученикам Иисуса, очевидно, за то, что те следовали своей галилейской традиции. Не знакомый с народным обычаем переводчик оригинального текста на греческий добавил в этом месте, вероятно, для наглядности, также и срывание колосьев, не подозревая, что тем самым он ввел в синоптическую традицию единственный случай нарушения Закона учениками Иисуса".

Далее проф. Д. Флюсер подробно объясняет, в чем состояло недоразумение, связанное с обвинениями в нарушении Закона тем, что его ученики не мыли руки перед едой и делает вывод, что "слова Иисуса (Мф 15:11) никоим образом не подразумевают отмену заповедей еврейской религии, но целиком относились к критике (практики) фарисеев". 6

Несмотря на то, что Иисус постоянно опирался на Танах (Ветхий Завет), евангелисты стремились подчеркнуть расхождения взглядов Иисуса не только с еврейскими традициями (Устным учением), но и с Ветхим Заветом. "Вы слышали, - заявляет он, - что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую... Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих, благотворите ненавидящих вас и молитесь за обижающих вас" (Мф 5: 38-39, 43-44). Ныне Католическая церквь не подчеркивает эти расхождения, ее теологи понимают, что эти разногласия были не более основательными, чем те, которые существовали между фарисеями, цадукеями и ессеями, и даже между отдельными школами фарисеев. Поэтому в официальных документах Католической церкви говорится: "Иисус, несомненно, находился в сложных отношениях с библейским законом (Письменным Законом и Устным учением евреев) в его более или менее традиционной трактовке; собственный подход Иисуса отличается значительной свободой". 7

С таким пониманием этих строк Евангелий согласны и исследователи-евреи. Так, проф. Д. Флюсер писал: "Естественно, у Иисуса были свои проблемы в отношении к Закону и его заповедям. Однако такие проблемы могли возникнуть у всякого верующего еврея, который всерьез относился к своей вере... Авторская интерпретация (составителей Евангелий) и более поздние изменения текста (многочисленными редакторами Евангелий) подчас до неузнаваемости меняют позицию Иисуса по отношению к Закону. И все же в "синоптических Евангелиях, если читать их в контексте эпохи, еще сохраняется образ Иисуса - законопослушного еврея". 8

Таким образом, уже с первых дней своего возникновения христианская Церковь располагала каноном священных книг - религиозных книг евреев - Танаха, изложенных на иврите и широко использовавшихся в греческом переводе, названном Септуагинтой. Книги, которые входили в Танах, обладали соответствующим статусом, на них принято было ссылаться, как на "Писание" или "Писания", а цитаты из них вводились избитым выражением "как написано".

II-2 Кого христиане считают истинным народом Израиля?

Уже в первые века существования христианства идеологи новой религии (теологи) стремились показать, что евреи утратили связь со Всевышним, после того, как отказались признать Иисуса Мессией-Христом. Эти богословы утверждали, что Богу надоели прегрешения евреев и Он решил лишить их своего покровительства, что Божий гнев на евреев "ознаменовался разрушением Храма и Иерусалима. Иудеи были изгнаны, и отныне над ними довлеет проклятье Божие: им уготованы вечные странствования и унижение до самого конца времен, когда Иисус вернется вновь, и иудеям, наконец, придется признать свою вину". Современный богослов Розмари Радфорд Рютер считает, "что обвиняя евреев, христиане фактически поставили перед собой грандиозную задачу доказать, что унизительное положение иудеев свидетельствует об отвержении их Богом. В то же время церковь учила, что иудеев следует сохранить до конца исторического времени как 'свидетелей' окончательного триумфа церкви". 9

Богословы стали убеждать, что Бог евреев, единый и всемогущий Бог, перенес свое благоволение с еврейского народа на христиан, законных наследников всех прав и обещаний, которые Всевышний когда-либо дал евреям. На место прежнего избранного Богом народа заступает новый божий народ, церковь. Например, богослов Розмари Радфорд Рютер отмечает, что "согласно христианскому учению, именно церковь есть истинный наследник обетований, данных Аврааму. Она есть духовный и вселенский Израиль, предсказанный пророками. 10

Богослов Моника Хельвиг отмечает, что в этом Новом Завете "только последователи Иисуса причисляются к "истинному Израилю", наследующему все божественные обетования, а прочие иудеи записываются в разряд греховных раскольников... Все благословения, упоминаемые в Танахе (Ветхом Завете), со дней Иисуса стали относиться к христианам, а все проклятия - к евреям... От последователей Иисуса, кем бы они ни были по происхождению - евреями или неевреями - фундаменталистское прочтение Нового Завета требует принять такие положения, как 'Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму' (Мф 3:9) и 'некогда не народ, а ныне народ Божий' (1 Петр 2:10). Это требование... получает развитие по мере чтения Нового Завета; буквальный смысл прочитанного будет состоять в том, что Бог, разумеется, остался верен своим обетованиям, но наследующий их 'истинный Израиль' отождествляется с Иисусом, верным 'остатком' и всеми примкнувшими к нему". 11

Анализ Послания Павла к Галатам приводит А. П. Каждана к выводу, что в нем утверждается, будто человек, оправдывающий свои поступки требованиями Танаха - "отпадает от Христа... Не тот иудей, говорится в Послании, кто родился евреем и соблюдает еврейские обычаи, но истинный иудей тот, кто внутренне созрел для исполнения божественных заповедей... Из религии одного народа она превратилась в религию всего человечества". 12

Поэтому Танах, сборник сочинений евреев, в котором зафиксированы отношения евреев с Всевышним и обещания Его, стал святым и для христиан. Этот сборник назвали Ветхим Заветом в отличие от основного сборника святых сочинений христиан, получившего название Нового Завета. Признав древние сочинения евреев своими, молодая религия приобрела традиции со дней "сотворения мира", богатую литературу, речи пророков и песнопения молитв. Это позволило апологетам утверждать, что их религия не вновь образованная, а имеет древние корни. Так идеологи христианства приобрели важное средство в борьбе за умы и души миллионов жителей Римской империи.

Однако это присвоение особых отношений евреев с Богом, их сочинений и традиций, внесло в христианское учение "элемент", который всегда был слабым местом религии. Л.Н. Толстой считал внесение этого "элемента", т.е. признание Ветхого Завета таким же боговдохновенным писанием, как и Новый Завет, ошибкой, так как "признав это на словах, церковь на деле не признает этого и впала в такие противоречия, из которых бы она никогда не вышла, если бы считала для себя сколько-нибудь обязательным здравый смысл". 13

Велика была роль этого "элемента" в теории признания Церкви наследницей обещаний Бога еврейскому народу и при организации крестовых походов. Крестоносцы верили в верность Всевышнего своему Завету (соглашению) с евреями и в то, что Бог самолично передал Церкви все обещанное евреям, и, прежде всего, их права на Святую Землю. Именно эта вера внушила им уверенность, что настал час исполнения обещаний и Бог даст им легкую победу над неверными в Иерусалиме. Велико было их изумление, когда победа не пришла сразу.

Но вот в XX веке единый фронт теологов Церкви раскололся. Появились те, которые стали смотреть на эту теорию иначе. К таким новым кормчим примкнул и Юрген Мольтман, христианский богослов, который пишет: "Ни в коем случае нельзя считать, что Бог окончательно отверг избранный Им народ (тогда бы Он отказался от своего собственного выбора - Рим 11:29) и сделал своим новым народом Церковь. Обетования Израилю не перешли на Церковь, Церковь не вытеснила Израиль с того места, которое он занимает в божественной истории... И, наконец, трагическая историческая судьба Израиля не является Божьей карой за 'нет' Христу". 14

Католический священник проф. Джон Павликовский отмечает в 1997 г., что "за последние сорок лет теологические воззрения Церкви на иудеев и иудаизм претерпели радикальные изменения. Новое теологическое видение, основу которого заложила Декларация Второго Ватиканского Собора о Церкви и еврейском народе... возвращает нас к центральному положению 9-11 глав Послания апостола Павла к Римлянам: евреи остаются избранным народом Божьим и после пришествия Христа... оно заменило собой предшествующие теологические концепции, согласно которым иудеи, отказавшиеся признать в Иисусе Мессию, нарушили завет с Богом, а их место заняла Церковь... Декларация содержит поистине революционный раздел, провозглашающий неразрывную связь Церкви и еврейского народа через Иисуса Христа... Хедвиг [богослов Моника Хедвиг] настаивает на том, что Завет, заключенный с Израилем на Синае, не отменяется с пришествием Христа, а сохраняет всю свою действенность". 15

Однако в православии (и в богословии, и в богослужении) до сих пор ничего не изменилось. Так считает Ив Дюбуа, православный священник, настоятель прихода в Бате (Англия). Он пишет: "Библейские тексты подгоняются здесь таким образом, чтобы показать: Бог сделал ненужным иудаизм и иудейскую общину, заменив Израиль на нееврейскую Церковь... Среди православных христиан идея Церкви как Нового Израиля, истинного наследника всех Божьих обетований, данных через пророков, широко распространена и не подвергается сомнению. Точно так же, лет двадцать пять - тридцать назад, в ней не сомневались и христиане других конфессий". 16

II-3 О роли Ветхого Завета в формировании христианского учения

И апостолы, и первые христианские проповедники следовали примеру Иисуса в своем отношении к священным книгам евреев и обращались к Ветхому Завету для того, чтобы выдержками из составлявших его книг подтвердить истинность христианской веры. Современники первых поколений христианских проповедников не сомневались в том, что содержание Ветхого Завета является боговдохновенным, поэтому в первоначальной Церкви ему придавали исключительное значение (2 Тим 3:16; 2 Петр 1:20 и далее).

Однако со второй половины II века распространение христианства велось преимущественно среди язычников, и они составляли подавляющее число новообращенных христиан. Все ссылки на Ветхий Завет, предназначавшиеся для евреев, уже не оказывали желаемого влияния, а потому стали уже не нужны, хотя и удерживались по инерции, формально. Христиане не могли отвергнуть Ветхий Завет (Танах), поскольку и проповеди самого Иисуса, и тексты признанных Евангелий постоянно ссылаются на Закон и Пророков. Руководители Церкви вынуждены были приспособить Ветхий Завет к новым условиям его почитания среди язычников. Проф. Д. Флюсер пришел к выводу, что "было бы ошибкой считать, что у сонма христианских мыслителей и ученых отсутствовало правильное понимание ситуации. Ведь они должны были как-то справиться с тем фактом, что основатель их религии был верным Закону евреем и перед ним не стояла задача приспособить еврейскую религию к европейскому образу жизни".17

Уже для первых христиан было ясно, что роль Ветхого Завета чисто служебная. Об этом говорится уже в Послании к Галатам: "Ибо написано: 'Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной'. Но который от рабы, тот рожден по плоти; а который от свободной, тот по обетованию. В этом есть иносказание. Это два завета: один от горы Синай, рождающий в рабство... Мы, братия, дети обетования по Исааку." (К Гал. 4:22-24, 28)

Л. Толстой, религиозные идеи которого нашли очень мало последователей, считал, что именно признание Ветхого Завета священным писанием привело к неверному толкованию истинного учения Иисуса. Он пишет: "Главная причина тех лжетолкований, которые так изуродовали учение Христа... состоит в том, что со времен Павла, который, не поняв хорошенько учение Христа, связал его с учением о фарисейском предании и потому со всеми учениями Ветхого Завета... и учение Христа делается не учением единственным, божественным и полным, [а] одним из звеньев цепи откровения, начавшегося с начала мира и продолжающегося в церкви до сих пор... Книги Ветхого Завета ... могут лишь затемнить, но никак не объяснить смысл учения Христа". 18

Почему же, отвергнув иудаизм, теологи христианства продолжали держаться за Ветхий Завет и за мессианскую идею? Приведем ответ на этот вопрос, который дал американский философ проф. Бэрроуз Данэм. Он считает, что для народных масс мессианская идея "была самым важным и привлекательным стимулом нового движения... Рабы, вольноотпущенники и свободные люди... требовали, чтобы в христианском обещании, что 'последние станут первыми', был какой-то конкретный смысл. Вследствие этого первоначальные организаторы церкви столкнулись со своего рода дилеммой. Выхолащивая старую традицию, они тем самым в какой-то степени угождали римским властям, но в той же степени они рисковали лишиться членов своей церкви. На такой ущерб церковь никогда не шла охотно... Нежелание церкви расстаться с иудаизмом проявляется наиболее заметно в отношении к ересям 'докетов' и 'маркионитов'. Это были первые отклонения, которые молодой, растущей церкви... удалось с успехом объявить еретическими". 19

II-4 Толкование Ветхого Завета христианами

Признание Танаха святой книгой христиан, Ветхим Заветом, все же, не означало принятие всего, что в нем было написано. Это было скорее формальное признание, только для того, чтобы утверждать, что то или иное явление или событие, описанное в Новом Завете, произошло в полном соответствии с древними книгами евреев и еврейских пророков. И в то же время эти книги евреев надо было приспособить к образу жизни языческих народов. Поэтому читать Танах стали не буквально, а по особому - христиане искали и видели в нем в основном пророчества. Почти каждый эпизод, описанный в Новом Завете, признан свершением того, что записано в Ветхом Завете, а слова, приведенные в нем, стали пророчеством того или другого места в Новом Завете. Танах в глазах христиан превратился в сборник пророчеств, намеков и рассказов, предвещающих то, что рассказано в Новом Завете. И это новое осмысление содержания Ветхого Завета стало основным, заслонившим первоначальное, буквальное понимание древнееврейского Танаха, сделало его несущественным, второстепенным. Михаил Хейфец подошел к этому явлению своеобразно: "Для меня ... [это] своего рода 'еврейский след' в генетике христианского богословия. Это именно наш, еврейский подход: кто же так, то есть просто, как оно написано, читает?... Искусство-то сводится к умению вычитать не просто другое, а часто и противоположное сказанному, 'скрытое', доказать, что в противоположном-то тексте и замкнут подлинный, Боговдохновенный смысл речений". 20 Интересной иллюстрацией этому могут служить многие православные иконы, на которых в центре изображено какое-либо событие из Нового Завета, а по краям иконы изображены различные события из Ветхого Завета, которые считаются пророчествами об эпизоде из Нового Завета.

Илл. 2/4-1: Оклад (металлическое покрытие, украшающее переплет) Библии V века из Милана. В центре один из древнейших символов Иисуса, а вокруг - иллюстрации к различным событиям из его жизни

Чтобы понять, как христиане толковали Ветхий Завет, приведем несколько примеров. Образ первого человека на земле - Адама - обогатился особой связью с Иисусом: Адам стал символом греха, а Иисус претворился в искупителя этого и всех других грехов человечества в целом и грехов каждого отдельного человека. Символическая связь между Иисусом и первым человеком на земле была очень значима для каждого христианина и послужила базой для развития традиции конкретного выражения этой связи. Так возникло убеждение, что распятие Мессии-Христа произошло именно на том месте, где был захоронен Адам. Это противопоставление и связующая нить между ними нашли отражение на многих иконах, где изображено распятие.

Илл. 2/4-2: Изображение распятия Иисуса Христа. У основания креста виден череп Адама

Если в Танахе (Ветхом Завете) говорится просто о дереве познания и плоде от него, который вкусили Адам и Ева, то в устах христианских проповедников и сочинителей дерево превратилось в яблоню, а плод в яблоко. Сразу стало проще объяснять и толковать событие, описанное в Ветхом Завете.

Патриарха Ноя стали сравнивать с Иисусом, а всемирный потоп с омовением, подобным обряду очищения, который проводил Иоанн Предтеча. Ной и его ковчег стали символизировать не только начало новой жизни после потопа, но и рождение заново после крещения. Всемирная организация христиан, называемая Церковью, стала сравнивать себя с ковчегом Ноя и утверждать, что она спасает души верующих точно так же, как и ковчег спас этого праведника, его потомство и представителей всего животного мира. В соответствии с таким пониманием уже на саркофагах ранневизантийского периода стали изображать ковчег Ноя среди других рельефов, иллюстрировавших события из жизни Иисуса или предвещавших его деятельность.

Рассказ об Аврахаме и готовности его принести в жертву своего сына Ицхака (Исака) у христиан превратился в предвещение распятия Иисуса, а отмена Всевышним жертвоприношения сравнивалась с воскрешением Иисуса после распятия, которое представляло собой тоже отмену жертвоприношения, после того, как цель его была достигнута. Ицхак (Исак) нес хворост для возжжения жертвенника, на котором его самого должны были принести в жертву, так же и Иисус сам нес свой крест, на котором его распяли. Три дня продолжалось путешествие Аврахама и Ицхака из Беер-Шевы к горе Мория (Храмовой горе), где должно было совершиться жертвоприношение, - время от принятия ими решения о необходимости свершить жертвоприношение до его отмены Всевышним. Считается, что тот же срок в три дня прошел от свершения распятия Иисуса до его воскрешения. Все время до признания христианства государственной религией изображение христианами жертвоприношения Ицхака символизировало и обозначало распятие Иисуса: смотрели на Ицхака, а видели страдающего Иисуса.

Рассказ о продаже Иосифа его братьями понимался христианами как более ранний пример предательства евреев, которые также продали Иисуса; колодец, в котором братья держали Иосифа, служил для ранних христиан синонимом гробницы Иисуса, из которой он воскрес.

Моше (Моисея) ранние христиане сравнивали с Иисусом и считали, что как Моше передал Скрижали Завета еврейскому народу на Синае, так и Иисус передал благодать, истину и Новый Завет своим последователям (Мф 7:4, 14:1-8; Мк 7:10, 9:2-8, 10:2-9; Ин 1:17). Иисус, как и Моше, был спасен от смерти, грозившей ему сразу после рождения. И христиан мало интересует, что об этом убиении младенцев Иродом сообщают только христианские источники, и несмотря на то, что об Ироде, иногда называемом Великим, свидетельствуют многие исторические документы, ни в одном из них не упоминается ничего подобного. Христиане также считали, что переход евреев через море во время исхода из Египта являлся массовым очищением их Моисеем (Моше), как и крещение христиан (I Кор 10:2).

II-5 Ветхий Завет как источник доказательств для евангелистов

Лев Толстой пишет: "Ветхий Завет я не читаю, потому что вопрос не состоит в том, какая была вера евреев, а - в чем состоит вера Христа". 21 Перед самим Иисусом и его ближайшими последователями, которые считали себя верными заветам предков, вопрос стоял иной, так как они взяли на себя задачу убедить других в истинности их слов. Для этого они использовали священные книги евреев - Танах, который только после их смерти стали называть Ветхим Заветом.

Помимо нового названия, которое христиане дали Танаху, они также изменили порядок следования сочинений в этом сборнике. Танах начинается с Книги Бытия и заканчивается 2-й Книгой Паралипоменон, в то время как Ветхий Завет начинается Книгой Бытия и заканчивается Книгой Малахии. Новая последовательность книг в христианском Священном Писании "важна - по мнению Хелен Фрай - с богословской точки зрения: содержание последних нескольких строк Книги Малахии непосредственно связано с исходной темой Евангелия от Матфея - ожиданием Мессии. Христиане легко обнаружат, что если Книгу Малахии поместить между Книгой Захарии и Псалтырью, как это сделано в Танахе, то смысловые акценты меняются... Книга Исайи дает нам другой наглядный пример различной интерпретации одного и того же текста. Так, 'уничиженного раба', которому посвящена вся 53 глава, евреи отождествляют с Израилем, тогда как христиане видят в этих стихах пророчество об Иисусе". 22

Христианские проповедники широко использовали слова еврейских пророков. Они утверждали, что эти пророки узнали истину от самого Всевышнего и передали ее людям; что они предрекали события, которые произошли с Иисусом Христом и описаны в Новом Завете. Доказательство истинности того, о чем повествует Новый Завет, при помощи слов пророков Ветхого Завета было очень убедительным для многих евреев и неевреев, тех, кто жил в I-III веках. Об этом свидетельствует, в частности, Юстин или Иустин (прибл. 100-165), пропагандист христианства, который лично пересмотрел все свои взгляды под влиянием речей и прорицаний пророков, и с помощью тех же доказательств стал перевоспитывать язычников и евреев, убеждая их в божественности основных положений христианства. 23

На тенденциозное толкование сочинений Ветхого Завета христианами, отличное от буквального, указывали многие исследователи. Так, богослов Моника Хельвиг отмечает, что "... анализ христианского вероучения и структуры христианского богослужения, начиная с древности, показывает, что для христиан Библия в качестве исторического свидетельства начинается, по сути дела, с новозаветных Евангелий; иудейские Писания служат лишь вспомогательным материалом для истолкования новозаветных текстов... Содержание, которое обнаруживают в иудейских Писаниях христиане в свете своего восприятия Иисуса- иудея и того влияния, которое он оказал на их мироощущение, есть не что иное, как вторичная интерпретация, не соответствующая первоначальному и очевидному смыслу иудейских текстов". 24

Это же отмечал и Р.М. Бланк, который писал, "... что повествования евангелистов отнюдь не представляют собою объективную, историческую летопись, что это прежде всего и бо- льше всего проповеди, которых главное назначение - пропаганда". 25 Поэтому Ветхий Завет христиан - это уже не Танах евреев, в глазах христиан он превратился в сборник пророчеств, намеков и рассказов, предвещающих то, о чем повествуется в Новом Завете. Эти пророчества, намеки и рассказы из Танаха должны были помогать преемникам Иисуса убеждать евреев в истинности новой веры - практика показывала, что такой вид доказательств евреи принимали быстро и без споров. Трудно переоценить значение таких подтверждений в расположенности Бога к новым догматам, особенно если учесть, что во время жизни основателя христианства и десятки лет после его смерти число неевреев в христианских общинах было очень малым; что и сам Иисус, и апостолы, и первые проповедники обращались преимущественно к еврейским общинам.

Основной задачей проповедников в деле убеждения евреев в правоте новой веры являлось доказательство мессианского предназначения Иисуса. Как можно было убедить евреев в том, что Иисус действительно Мессия, или, по гречески, Христос? Эта задача оказалась не очень сложной, так как в Танахе (Ветхом Завете) были ясно и четко указаны характерные черты Мессии и сопровождающие его обстоятельства, по которым узнать его не составляло большого труда. Примером успешной деятельности проповедников может служить судьба упомянутого выше Юстина, или Иустина, которого подобные подтверждения убедили настолько, что он не только лично перешел в христианство, но и став активным пропагандистом новой веры, сам использовал те же доказательства. Об этом он поведал в сочинении 'Диалог с евреем Трифоном', в котором использовал более 300 цитат из Ветхого Завета. Этот 'Диалог' был опубликован приблизительно в 155 г. 26

Задача убеждения и обращения в христианство евреев и язычников становилась проще после того, как те удостоверялись, что многие черты Мессии-Христа, указанные в пророчествах Танаха, воплотились в Иисусе. Христианские проповедники и писатели позаботились заранее приписать их Иисусу. Ветхозаветные тексты о том, из какой среды должен явиться Мессия-Христос, как он будет выглядеть, чем ему надлежит заниматься, как он должен себя вести, какие чудеса и где он должен будет творить, служили путеводными вехами при составлении канонических Евангелий.

Целью евангелистов было создание такого образа Иисуса, который бы максимально воздействовал на умы широких масс. Для этого они скрупулезно отмечали все черты, которыми Мессия был охарактеризован в Ветхом Завете, и наделяли ими Иисуса. К такому выводу пришел и проф. М.С. Беленький, который писал: "Неудивительно поэтому, что Матфей утверждает, будто местом рождения Иисуса был город Вифлеем. Ведь по выражению пророка Михея (Мх 5:1) 'желанный пастырь иудеев' должен явиться из Вифлеема. Согласно Ветхому Завету, Мессия должен происходить из дома Давидова. Матфей и Лука, воссоздавая родословную Иисуса, рассказывают, что он есть 'отпрыск Давида'... Мы привели только несколько... легенд Ветхого и Нового Завета о Мессии. Их число нетрудно увеличить. Они свидетельствуют о том, что творчество евангелистов сводилось к тому, чтобы нарисовать образ Мессии таким, каким его видели ветхозаветные ясновидцы". 27

Проф. М.С. Беленький и Р.М. Бланк, конечно же, не были первыми, пришедшими к такой оценке деятельности евангелистов. Еще Тертуллиан (ок. 160 - после 220), христианский богослов, сообщает, что ранние христиане переносили на Иисуса те черты, которыми ветхозаветные пророки наделяли будущего Мессию.

Для доказательства того, что Иисус был потомком царя Давида, в Евангелиях от Матфея и Луки были приведены две различные родословные Иисуса. Однако они были составлены во времена, когда христанские догматы только еще вырабатывались. Тогда Иисус считался пророком и Мессией, но еще не был признан Богом, поэтому отцом его признавался Иосиф, который, естественно, стал считаться потомком царя Давида. Позднее Иосиф перестал признаваться биологическим отцом Иисуса и с тех пор все поколения читателей Библии удивляются, каким образом эти родословные могут доказать исполнение древних пророчеств.

Многие подробности пророчеств, упомянутые в древнем сборнике и касающиеся личности Мессии, представлены в Новом Завете свершившимися в жизни и деятельности Иисуса и его апостолов. Подобных ссылок на Ветхий Завет по самым разнообразным поводам оказалось огромное количество, и они прочно связали два сборника святых сочинений в единое Священное писание, или Библию.

Среди пророчеств, которые осуществились в основателе христианства, особенно известны следующие:
- происхождение Мессии-Христа от потомков царя Давида;
- внешний вид Мессии-Христа; - его роль Искупителя грехов всего народа и всего человечества;
- вхождение Мессии-Христа на осле в Иерусалим.

Каждому из этих пророчеств посвящен отдельный подраздел в этой книге. Так был создан образ Иисуса Христа, который во многом напоминал ветхозаветных божьих помазанников. Это позволяло пропагандистам раннего христианства утверждать, будто жизнь Иисуса и его необычные деяния возможны были только потому, что являлись исполнением 'реченного', то есть предсказанного пророками Ветхого Завета.

Таково было положение в период создания и редактирования сочинений, составивших Новый Завет. Однако многим христианам этот взгляд на Иисуса был чужд. Одним из них являлся Л.Н. Толстой, который не скрывал своих взглядов: "Был ли или не был Иисус, учение которого охватило большую половину мира, тем Христом, с точки зрения иудеев, которого они ожидали, - есть вопрос совершенно чуждый учению. Для евреев, переходивших в христианство, он мог иметь значение, и потому понятно, почему в Евангелиях часто затемняется смысл мест: затемняется он только для того, чтобы доказать, что Иисус был Христос, то есть помазанник... Для людей же не еврейского закона... [слова] Иоанна об Иисусе, если бы они и были сказаны, совершенно не нужны". 28

Для евреев Мессия был не столько и не только помазанник (чисто внешняя черта характеристики), а прежде всего тот, пришествие которого определит резкий поворот в судьбе евреев к лучшему. Для христиан Христос стал одновременно и сыном Бога, и самим Богом.