Иисус Христос - бог или человек? Мария Богородица, её рождение и значение.

Спуск Иисуса с Масличной горы для подъёма на Храмовую гору

About-Holy Land.com
Jesus in Holy Land

Владимир Цывкин

выложил на этой странице третью

и четвёртую главы своей книги:

"По стопам Иисуса на Святой Земле"

Жители Израиля могут купить книгу "По стопам Иисуса на
Св. Земле"
(формат 170х245, 544 с., 258 ч\белых илл., качеств. бум., твердый перепл) прислав чек на 95 шек. (книга + почта) на имя Tsivkin Vladimir по адресу:
P.O.Box 45673 Haifa 31456
Тем, кто проживает вне Израиля - прислать чек на 37$
Можно так же перевести
37 wmz с помощью WebMoney
на кошелёк Z139009956946
WMID 537363211739
Книга будет выслана заказной бандеролью в течение недели.

Глава III.

ИИСУС ХРИСТОС – БОГ ИЛИ ЧЕЛОВЕК?

III-1. Иисус Христос – сын Бога

III-2. Иисус – сын человеческий

III-3. Иисус – Мессия (Христос)

III-4. Иисус Христос как Спаситель и Искупитель

III-5. Иисус – сын еврейского народа

III-6. Иисус как вождь восставших евреев

III-7. Разногласия между христианами о сущности Иисуса
Христа, или о степени его божественности

III-8. Иисус Христос глазами психоаналитика

III-9. Внешний облик Иисуса Христа в раннехристианских
писаниях

III-10. Внешний облик Иисуса Христа согласно Туринской
плащанице

III-11. Формирование образа Иисуса Христа в христианском
искусстве

III-12. Иконоборство и его роль в формировании образа Иисуса
Христа

III-13. Священные изображения Иисуса Христа

III-14. Иисус Христос в свете исторической науки

Глава IV.

МАРИЯ БОГОРОДИЦА, ЕЕ РОЖДЕНИЕ И ЗНАЧЕНИЕ

IV-1. Образ Марии – матери Иисуса в раннехристианской
литературе

IV-2. Отношение Иисуса к матери

IV-3. Мария – дочь еврейского народа

IV-4. Превращение Марии в Богородицу

IV-5. Место Марии Богородицы в христианстве и почитание ее

IV-6. Тождественность Марии Богородицы и Церкви

IV-7. Были ли у Марии Богородицы дети, кроме Иисуса?

IV-8. Формирование образа Марии Богородицы в христианском
искусстве

IV-9. Рождение Марии Богородицы

IV-10. История церкви на месте отчего дома Марии в Иерусалиме

IV-11. Отчий дом Марии в Ципори: традиции и церкви

IV-12. О церквах и святых местах, связанных с Марией

Глава III
Иисус Христос (Йешу) - бог
или человек?

В отличие от Танаха (Ветхого Завета), в котором имеется множество главных действующих лиц, зачастую не связанных между собой, в центре содержания Нового Завета стоит одна личность, которая главенствует во всех сюжетных линиях повествования. Более шести столетий продолжались споры между христианами о том, как нужно понимать Иисуса Христа и каковы его отношения с Богом-отцом.

III-1 Иисус Христос - сын Бога

Первыми учениками и последователями Иисуса были богобоязненные евреи, строгие монотеисты. Они часто цитировали символ их веры: "Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть" (Вт 6:4). Танах и исторические документы свидетельствуют, о том, что евреи даже с риском для жизни неоднократно отказывались поклоняться чужим богам. Примерами тому могут служить пророк Даниэль и трое его друзей по несчастью, которые отвергли требование почитать вавилонских богов, Матитьяху Хасмоней и его современники, восставшие против ультиматума Антиоха IV Эпифана почитать греческих обитателей Олимпа, и современники императора Калигулы, объявившие, что не допустят установку императорской статуи в Иерусалимском храме. Они отвергали веру во всемогущество языческих богов, утверждая таким образом веру в единого Бога.

Первые ученики и последователи Иисуса искренне верили в единого Бога, но при этом личность Учителя в их глазах все более приобретала ярко выраженные сверхъестественные черты чудотворца, постепенно превращавшие его из пророка и посланца Бога в сына Бога, а затем и в одну из ипостасей Всевышнего. Такова была общая тенденция развития христианства.

Ранние христиане, поначалу признавшие Иисуса Мессией - посланцем Бога, постепенно пришли к поразительному для евреев выводу, что Иисус был божеством в такой же мере, как и человеком. С уменьшением числа евреев в общей массе христиан, с отдалением христианских представлений от религии евреев, а также с усилением влияния языческих религий и различных философских учений, возрастала степень почитания Иисуса как божества. В канонических евангелиях и апостольских посланиях Иисус постоянно называется Сыном Божьим (Лк 1:32; 2:49; Ин 5:23) или Богом (Лк 1:16). В них утверждается, что он не раз заявлял о своей особой связи с Всевышним и публично проявлял исключительную способность творить чудеса, т.е. достигать таких результатов, которых никто другой, кроме Бога, получить не мог. Верующие христиане убеждены, что слова Иисуса обладали тем же влиянием, что и слова Бога, а в его движениях и действиях увидели проявление "божественной силы". Связь Иисуса с Всевышним нашла особенно понятное и доступное выражение в молитве "Отче наш" (о ней поговорим позднее).

В Новом Завете повествуется о деяниях и поучениях Иисуса только начиная со зрелого возраста. О его детстве и юношестве, после рождения в Вифлееме, канонические сочинения ничего не сообщают, кроме единичного случая посещения Иерусалима. Это могло произойти либо потому, что ничего конкретного о нем до крещения не знали, либо потому, что жизнь Иисуса до этого события мало интересовала его первых последователей.

Когда во II веке в христиан ские общины помимо евреев стали вступать язычники из греков и сирийцев, галлов и итальянцев, египтян и других народов, привыкших с детства к легендам и мифам греко-римской культуры, возникла необходимость сделать Иисуса более понятным и близким для них. Тогда-то образ Иисуса стал терять связь с еврейскими традициями и обогащаться чертами, заимствованными из религий греков и римлян, египтян и персов.

В каждой из этих религий было много богов, и веровавшие в них язычники знали на память легенды о близких отношениях некоторых из них с земными женщинами. Поэтому и после перехода в христианство такие отношения казались им естественными. Особенно отличился влечением к земным женщинам Зевс, верховный бог греческой мифологии, имевший множество детей от них. Одним из этих детей он даровал все свойства богов, других оставлял быть смертными, но наделял их выдающимися способностями. Наиболее прославленный из них, Геракл, свершивший множество невероятных для человека подвигов, был сыном Зевса и смертной женщины Алкамены. Другой сын Зевса и смертной женщины Данаи, Персей, отрубил голову чудовищной горгоне Медузе, освободил от морского чудовища Андромеду, превратил в гору титана Атланта. Греки верили в божественное происхождение Александра Македонского, а римляне считали, что император Август происходил от бога.

Христианам из язычников, как и многим жившим среди них евреям, казалось само собой разумеющимся, что человек может воплощать в себе божественное начало. Они стали наделять Иисуса сверхъестественными свойствами своих привычных богов. Так постепенно Иисуса стали признавать способным совершать изменения, которые считались доступными только Всевышнему. Причем, если поначалу говорилось, что он обладал ими лишь с момента крещения, то позднее стали утверждать, что они были присущи ему с самого рождения. Так тенденция обогащения образа Иисуса атрибутами божества получила дальнейшее развитие и сделала его ближе, понятнее и, главное, более почитаемым среди язычников.

Церковь непрерывно продолжала развивать все стороны христианского учения и традиции, по-новому толковать древние события и высказывания и даже устанавливать (придумывать) новые факты, важные для культовой службы. Так, например, канонические Евангелия повествуют о благовещении Марии и о рождении Иисуса без указания дат или даже времени года, однако христианская традиция установила "точные" даты этих событий.
25 марта празднуется праздник Благовещения т.к. было признано, что именно в этот день в первом году новой эры появился ангел Габриэль (Гавриил) перед девственницей Марией в Нацерете (Назарете) и сообщил ей, что она в положенный срок родит сына от "Духа Святого" и "... посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим" (Лк 1:35) и "... Царству Его не будет конца" (Лк 1:33). 25 декабря, ровно через девять месяцев после этой встречи, церковь празднует праздник Рождества т.к. именно в тот день, в соответствии с появившейся тогда традицией, и родился Йешу-Иисус в Бейт-Лехеме (Вифлееме).

Евангелия сообщают, что едва только Иоанн крестил Иисуса, как с небес раздался голос: "Ты Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение" (Мк 1:11; Мф 3:17; Лк 3:22). Так Сам Бог объявил Йешу-Иисуса своим сыном во время крещения в Иордане и тогда же он получил особые полномочия и способности, необходимые для их выполнения. Исследователи считают, что участие Святого Духа в рождении Иисуса потребовалось не столько для возвеличения его, сколько для придания ему божественного начала уже при рождении.

Тенденция обогащения образа Иисуса дополнительными чертами божества нашла выражение в раннехристианских апокрифических сочинениях, сохранивших фантастические представления той эпохи относительно чудесного рождения и детства Иисуса. Одно из таких евангелий, повествующих о детстве Иисуса - Евангелие от Фомы, - полностью дошло до нас. Оно описывает чудеса, совершенные Иисусом в возрасте от пяти до двенадцати лет. Основная цель этого рассказа - показать его всемогущество с самого рождения. 1

Илл. 3/1-1: Обожествление Иисуса

Обожествление Иисуса возвышало и лиц, выступавших от его имени. Так проф. Б. Данэм подчеркивает, что отцы христианской церкви "самым удивительным образом совмещали в себе способность к компромиссу со стремлением к высшим религиозным критериям. Их основоположник не мог быть просто человеком, пророком или каким-то второстепенным божеством. Он должен был быть и (по их утверждению) был таким же изначальным, как и Бог-отец, только рожденным (конечно, сверхъестественным путем) истинным Богом. Любой меньший статус унизил бы его (Бога) авторитет и, следовательно, подорвал бы авторитет епископов и церкви. И поэтому, когда духовное лицо священнодействует 'во имя отца, и сына, и святого духа', оно тем самым как бы провозглашает: 'Нет и не может быть ничего более авторитетного, чем то, что делаю я'." 2

Согласно Евангелиям, отношение Иисуса к Богу выражалось не всегда одинаково. Иногда он скромно заявляет: "что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог" (Мк 10:18; Лк 18:19). Однако в других случаях он же подчеркивает свои особые отношения с Богом: "Всё предано Мне Отцом Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть" (Мф 11:27); "Видевший Меня видел Отца" (Ин 14:9); "Я и Отец - одно" (Ин 10:30). Проф. И. Иеремиас считает, что приведенная фраза из Евангелия из Матфея (Мф 11:27) - "это главное свидетельство о призвании Иисуса. Отец Иисуса даровал ему откровение с такой полнотой, с какой только отец раскрывается перед сыном. Поэтому только он, Иисус, может открыть другим действительное знание о Боге". 3

Исследователи пришли к выводу, что речь Иисуса, его "речения", выраженные в этих и иных фразах, близки к стилю разговора того периода. Так проф. Д.Флюсер отмечает, что, по крайней мере, процитированная фраза из Евангелия от Матфея (Мф 11:27) очень близка по стилю к тексту рукописных свитков, найденных в Иудейской пустыне.

Из приведенных выше высказываний можно понять, что Иисус считает себя единственным Сыном Бога, и что только он может объяснить действия или бездействие своего Небесного Отца. Исследователи считают, что именно этот подход к отношениям между Иисусом и Богом послужил базой для развития христианской теологии и для появления оригинального повествования о непорочном зачатии и о рождении Иисуса (Йешу) без участия земного отца. Несмотря на то, что он не был единственным в своем поколении, который оценивал свои взаимоотношения с Богом таким образом, отношение Иисуса к Богу как сына к отцу выражает большую близость между ними, чем связь с Всевышним других претендентов быть сыновьями Бога. Проф. Д.Флюсер подчеркивает, что "... до кумранских находок у нас не было примеров из древнего иудаизма столь сильной в себе уверенности. Но теперь мы знаем: вырвавшийся у Иисуса возглас ликования имеет аналоги в ессейской Книге Гимнов. Благодарение Ииуса начинается теми же самыми словами, что и большинство молитв в Книге Гимнов, и приближается к ним по своей ритмической структуре". 4

В Евангелии от Иоанна Мессия-Иисус был представлен как земное воплощение Логоса, Слова Божьего, которое, согласно толкованиям александрийских экзегетов, являлось исполнительной силой Бога и, разумеется, вечной, как и сам Бог. Логос, по учению Филона, является посредником между абсолютным божеством и реальным миром; "человек через Логос может достичь общения с божеством в блаженном экстазе". 5

По существу, такое применение евангелистом Иоанном понятия греческой философии было ни чем иным, как расширением идей Филона, что привело последователей Иисуса "к ошеломляющему предположению, что, поскольку Распятый был тождествен со Словом Божьим, он был непосредственным проявлением Бога и, следовательно, фактически самим Богом". 6

Итак, представления христиан о взаимоотношениях Иисуса с Богом, описанные евангелистом Иоанном, можно выразить словами пастора Г. Геллея: "Создатель снизошел к Своему созданию (человечеству) в виде одного из ему подобных, чтобы дать представление, каким Существом Он является. Бог похож на Иисуса, а Иисус похож на Бога". 7 Эту связь Бога и Иисуса философ Р. Тарнас выразил другими словами: "... во Христе произошло очеловечение Бога - то есть то, что вездесущий и безначальный Творец полностью претворился в человеческую личность, обладающую собственной индивидуальностью в истории. Ибо это воплощение во Христе означало для человеческого и божественного начал наступление совершенно новых взаимоотношений: некий искупительный союз". 8

Согласно Символу веры 9, ожесточенные споры о формулировке которого продолжались еще в VIII веке, Иисус Христос сознает себя единородным, единственным Сыном Божиим, помазанным Духом, и убежден, что ему отведена особая роль в планах Всевышнего, связанных со всем миром. Он считет, что 'Царство Небесное' начало воплощаться на земле с момента его собственного крещения в Иордане. Этот Символ веры был принят на двух Вселенских соборах Церкви в IV веке и двенадцать его пунктов остались до сих пор тем незыблемым фундаментом, на котором покоится вера подавляющего числа христиан.

III-2 Иисус - 'сын человеческий'

О том, что Иисус говорил о себе как о 'сыне человеческом' имеется единогласное с коротки и отрывочны. После повествования о благовещении и рождении Иисуса, а также о посеще- нии святым семейством Иерусалима, когда ребенку было 12 лет, Евангелия очень мало сообщают о Марии. Последнее упоминание о ней встречается в Деяниях Апостолов, где говорится о ее молитве вместе с учениками (Да 1:14). Это все, о чем свидетельствует Новый Завет в связи с Марией. Среди женщин, имевших отношение к общественной жизни Иисуса, Марии Магдалине отводится гораздо большая роль, чем его матери (Мф 27:56, 61; Мк 15:40, 47; 16:9; Лк 8:2; 24:10; Ин 19:25; 20:1-18). 4/1-1

"Если учитывать сообщения одних лишь письменных источников, - как отмечал Ричард Тарнас, - вознесение девы Марии на вершину христианского благочестия может показаться весьма неожиданным". 4/1-2 Такая скудость информации породила немало преданий о матери Иисуса, в которых веру- ющие с сильно развитым воображением пытались восполнить то, что предыдущие поколения последователей Иисуса не сочли достаточно важным для сохранения в памяти. Эти предания передавались в устной традиции и сохранились в раннехристианских сочинениях. Наиболее известное из таких сочинений, посвященное детству и замужеству Марии, написано от имени Иакова, брата Иисуса, и его часто называют 'Протоевангелием Иакова'. Им пользовался Ориген, и оно появилось, по-видимому, во второй половине II века в Египте. О популярности этого произведения свидетельствует то, что оно было переведено на многие языки (сирийский, коптский, эфиопский, армянский и арабский) в раннем средневековье. Распространению Протоевангелия не помешало то, что святость его, а значит, и подлинность сообщаемых им сведений не была признана церковью.

Наиболее ранний текст этого сочинения, написанный на папирусе (так называемый папирус Бодмера) и обнаруженный в Египте в 1958 г., относят к III веку. По сравнению с текстом на папирусе Бодмера в иных рукописях Протоевангелия имеются вставки, которые не были известны Оригену. Из этого следует, по большой вероятности, что оно было создано во второй половине II века, если учесть приблизительную дату написания труда Оригена (185-254) и время, необходимое для широкого распространения рукописей в ту эпоху. Проф. И.С. Свенцицкая отмечает, что автор Протоевангелия старается убедить чи- тателя в избранности, благочестии и целомудрии девы Марии, однако не наделяет ее чер- тами, которые стали признавать в ней после учреждения культа Марии Богородицы; она "еще не стала самостоятельной фигурой в системе христианских догматов". 4/1-3

Автор Протоевангелия Иакова не был верующим иудеем и жил уже после разрушения Храма, когда обычаи, с ним связанные, отошли в прошлое. Хотя он и использовал Ветхий Завет, "реальность его не интересовала, он писал 'историю' - как и во многих других апо- крифах II-III веков - такую, какой она должна была быть, наполняя ее под видом якобы действительных событий особой символикой". 4/1-4

Хотя Протоевангелие и не было при- числено к священным книгам, о его почитании свидетельствует тот факт, что несколько христианских праздников, таких как "Рождество Богородицы" и Введение во Храм", были установлены только на основании рассказанного в этом произведении. 4/1-5 Мария упоминается и в другом очень распространенном апокрифическом евангелии II ве- ка - Евангелии от Фомы. В нем повествуется о детстве Иисуса, и оно часто называется 'Евангелием детства'. Епископ Кассиан считает, что так как "возрастание Иисуса Христа протекало на глазах у Матери", он этим близким общением приобщил "Её к Своему слу- жению". 4/1-6

Более трех столетий существования христианства ни в одном сочинении не сообщалось о ее смерти и погребении. Эта информация впервые появилась только в конце IV века в сочинении анонимного автора "Об успении Марии" (т.е о ее смерти и воскресении). В нем рассказывается о последних годах жизни матери Иисуса, ее смерти и вознесении на небо. Исследователи считают, что источником этих сведений были различные предания, при передаче которых автор дал "полную волю своему воображению". 4/1-7 Беглое упоминание о Марии в Деяниях Апостолов послужило автору сочинения 'Об успе- нвидетельство всех евангелистов. Э. Ренан отмечает, что определение 'сын человеческий' было любимым определением, которое употреблял Иисус по отношению к себе. Этот эпитет, несмотря на кажущуюся скромность, был непосрественно связан с мессианскими идеями. Он называл себя этим именем так часто, что в его устах 'сын человеческий' сделался синонимом местоимения 'я', которого он вообще избегал. 10

Некоторые исследователи называют это определение титулом, который встречается в Евангелиях 82 раза, в том числе у синоптиков - 69 раз (у Матфея - 30, у Марка - 14, у Луки - 25) и у Иоанна - 13 раз. Если параллельные места считать по одному разу, количество синоптических примеров сокращается до 38. 11

Очень редко Иисус называет себя просто человеком (Ин 8:40) и никогда не именует себя сыном или потомком царя Давида. Если взять любой русско-ивритский словарь и посмотреть перевод слова 'человек' то обнаружим ивритские слова 'бен-адам' или 'бен-энош', что в дословном переводе на русский означает 'сын человека' или 'сын человечества' или 'сын человеческий'. Это самые распространенные и наиболее применяемые слова в древнееврейском языке (иврит) для обозначения понятия 'человек'. Очень многие слова на иврите образуются путем добавления приставки 'бен', которая сама по себе означает 'сын', но рядом с другими словами теряет свое буквальное значение,придавая особый смысл такому словосочетанию.

Так, 'бен-ал-мавет' означает 'вечный, бессмертный', а не 'сын вечности', как перевел бы человек плохо знающий иврит; 'бен-гил' означает 'ровесник', а не 'сын возраста'; 'бен-зуг' означает 'супруг, партнер', а не 'сын пары'; 'бен ир' означает 'земляк, горожанин', а не 'сын города'; 'бен-тарбут' означает 'культурный человек', а не 'сын культуры'; 'бен-баит' означает 'друг дома, свой человек', а не 'сын дома'. Можно, при желании, привести еще много подобных примеров. Только люди, которые либо не достаточно знали иврит, либо только те, у которых были особые соображения для именно такого перевода, могли перевести ивритские слова 'бен-адам' или 'бен-энош' как 'сын человеческий', а не просто 'человек' и строить на базе такого перевода сложные теологические построения. Проф. Д. Флюсер отмечает, что если принять смысл, вкладываемый в выражение 'Сын человеческий', за критерий, то евангельские речения, в которых содержится это словосочетание, можно разделить на три группы. К первой группе он отнес те высказывания, где говорится о 'Сыне человеческом', который должен прийти - это человекоподобный эсхатологический судья, к второй - те, где говорится о его страданиях и Воскресении; а к третьей - те высказывания Иисуса, в которых 'Сын человеческий' действует в настоящее время и означает просто 'человек'. 12

В начальных главах синоптических Евангелий Иисус постоянно называется 'Сыном человеческим' в этом последнем значении (Мк 11:10, 28; 8:31; Мф 11:19; 13:37, 41; Лук 7:34; 9:58; 12:8). Все три евангелиста начинают повествование о нем, как о человеке, обладающем даром пророчества и исцеления, иными словами, приписывают ему сначала лишь те качества, которыми, согласно верованиям евреев, обладали в большей или меньшей степени все пророки. Евангелия от Марка и Матфея прямо говорят, что многие современники считали его пророком (Мк 8:28; Лк 9:19). Даже сам Иисус считал себя пророком, когда говорил, что собирается идти в Иерусалим, поскольку так не бывает, чтобы пророк погиб вне Иерусалима. 13

33 года прожил Иисус на земле как реальный человек. Он жил среди людей, ел и пил, проповедывал и доказывал, лечил больных и воскрешал мёртвых, творил чудеса и путешествовавал по стране, в которой родился и вырос. Он испытывал усталость и жалость, голод и жажду, негодование и скорбь (Ин 4:6; 11:33; 19:28; Мф 14:14; Мк 3:5; Лк 20:44; 4:2).

Все авторы Нового Завета подтверждают человеческую природу Иисуса и рассказывают, что ему, как и всем людям, не были чужды любые человеческие эмоции, включая горе, радость и гнев. Все они изображают Иисуса Христа глубоко человечным, однако в наиболее раннем из Евангелий (Евангелие от Марка) человеческие черты указаны более четко: он назван плотником, по именам перечисляются его братья (Мк 6:3). Евангелисты рисуют Иисуса глубоко человечным. "На глазах Его видели слезы, видели, как Он скорбит, удивляется, радуется, обнимает детей, любуется цветами, - это подчеркивает протоиерей А. Мень. - Речь Его дышит снисходительностью к слабостям человека". 14 По мнению пастора Г. Галлея человеческая природа Христа особенно выявляется в Евангелии от Луки, где показывается его доброта по отношению к слабым, страдающим и презираемым. 15

Бросается в глаза, что африканские художники рисуют Иисуса африканцем, индийские художники - индийцем, японские - японцем, европейские - европейцем. Много таких вариантов изображения можно видеть в Церкви Благовещения в Назарете (Нацерете). Все эти картины как бы утверждают, что Иисуса в каждой этнической группе представляли похожим именно на них, как будто бы он был одним из них.

Илл. 3/2-1: Иисус как африканец и как японец Во всех пяти слоях (вариантах) канонического евангельского предания титул Сына Человеческого встречается исключительно в устах Иисуса и он всегда говорил о Сыне Человеческом в третьем лице. На основании этого проф. И. Иеремиас делает вывод, что он проводил различие между собой и Сыном Человеческим. По-видимому этот термин относится к древнейшему слою предания, восходит к самому Иисусу; поэтому он и был неприкосновенным, никто не осмеливался его устранить. После этого проф. И. Иеремиас ставит вопрос, не могло ли это сочетание 'Сын человеческий' иметь обыденное значение ('человек', 'некто') и только вследствие недоразумения стал пониматься как титул. Он приходит к заключению, что этот титул, который нередко употребляли до Павла, стали избегать вскоре после перехода из семитского языкового ареала в греческий, чтобы предотвратить неправильное понимание его греками как указания на происхождение. После Павла его продолжали употреблять преимущественно в иерусалимской иудео-христианской общине, т.к. здесь не нужно было опасаться неверного понимания этого титула. 16

Проф. И. Иеремиас стремился также уточнить значение выражения 'Сын человеческий', выяснив его происхождение. Он отметил, что этот титул нигде не комментируется; напротив, он всюду предполагается известным. "Бросается в глаза, что логии со словами 'Сын человеческий', принадлежащие к древнейшему слою предания, в подавляющем числе случаев возникают в контексте эсхатологических бедствий, преследований и испытаний (Мк 13:26; Мф 24:27; Лк 17:24-26; Мф 10:23; Лк 17:22, 18:8, 21:36); их цель - утешить и укрепить учеников перед лицом ожидающих их трудностей, открывая им предусмотренный Богом чудесный исход... Говоря о Сыне Человеческом в третьем лице, Иисус имеет в виду различие не между двумя различными личностями, а между своим теперешним и будущим статусом. Третье лицо выражает "таинственную связь", существующую между Иисусом и Сыном Человеческим: пока он еще не Сын человеческий, но он будет возвышен и станет Сыном человеческим". 17

III-3 Иисус - Мессия (Христос)

Звание 'Христос', которое используется в Новом Завете как неотъемлемое от имени Иисуса, а иногда даже заменяет его, является греческим вариантом ивритского слова 'Мешиах', которое на русский язык переводится как 'помазанник'. Название 'Мешиах Бога' или сокращённо 'Мешиах' принято писать на русском языке как 'Мессия'. Этот термин часто употребляется в 'Танахе', т.е. Ветхом Завете, как определение ожидаемого идеального царя Израиля, царя, благословенного Богом и действующего по его указанию. Царь будущего упоминается в Ветхом Завете редко и почти всегда в книгах пророков, в тех местах, где говорится о будущем спасении народа Израиля. В широких кругах народа распространилась вера в то, что тот царь, который объявится в конце света, будет идеальным правителем, потомком царя Давида. Эта вера нашла отражение в конце книги Бен-Сира и в древней молитве, обнаруженной в 4-ой Кумранской пещере, которую относят ко времени, предшествовавшему правлению династи Хасмонеев. В канонических Евангелиях Иисус никогда не называет себя прямо Мессией - 'Христом'. Однако он иногда намекает на этот титул или вкладывает его значение в выражение 'Сын человеческий'. Так, он считал себя тем самым 'Сыном человеческим', появления которого ожидал Иоанн (Йоханан) Креститель. Принятие этого имени Иисусом расценивалось многими его современниками и исследователями как притязание на роль Мессии (Христа). Даже в тот момент, когда Иисус стоял перед первосвященником и отвечал на его вопросы, он был убеждён в том, что является Мессией. Поэтому первосвященник и другие присутствовавшие на суде "справедливо восприняли эти слова как косвенное признание Иисусом своего мессианского достоинства", т.е., по их мнению самозванства. 18

3/3-1 Чаще всего это сочетание "Сын человеческий" употребляется в Евангелиях в связи с "концом мира", с тем, что "сын человеческий" будет управлять миром, и он в день Суда разделит всех людей на плохих и хороших. Во многих случаях это сочетание сохранилось в Евангелиях лишь потому, что оно было понято в эсхатологическом смысле. Во всех Евангелиях "Сын человеческий" изображается одними и теми же скупыми, но рез- кими штрихами. В нем есть некое неземное, сверхчеловеческое величие. Восседая на троне в окружении небесных воинств, он будет судить все человечество. Свой приговор: праведникам блаженство, а злодеям - преисподняя, он сам должен привести в исполнение. (Мф 25:31-46; Ин 5:29-30). Христианское учение утверждает, что Иисус сознавал себя Мессией с самого начала своих проповедей и лишь открывался ученикам и последователям, как таковой, постепенно, сначала только намёками. Надпись, начертанная над его головой на кресте, включавшая слова 'Иудейский царь', несмотря на издевательский её характер, является древнейшим свидетельством того, что окружающие говорили о его мессианской роли, и есть исследова- тели, которые считают, что так называли его и последователи и противники. Даже современные евреи, говоря о Мессии, называют его 'Мешиах Малкейну' т.е. 'Мессия, царь наш'. Первые христианские проповедники и писатели так же, как и большинство их современников, к которым они обращались, относились к Танаху (его только позднее стали называть Ветхим Заветом) не только как к сборнику священных сочинений, но прежде всего как к подборке пророчеств. Каждое слово в них считалось словом самого Бога, только 'реченное', произнесенное пророками. Эти люди не сомневались, что все пророчества непременно исполнятся в близком или более удаленном будущем. Поэтому совпадение рассказанного в каких-либо сочинениях (как в вошедших к канонический Новый Завет, так и в апокрифах) с фразами из Танаха расценивалось ими как осуществление заповеданного пророчества, как доказательство связи рассказанного с 'божьим промыслом'. Проф. Я.А.Ленцман объясняет, что "ход их рассуждений был примерно таков: 'смотрите, вот что предсказал древний пророк о Мессии, и вот, что случилось в жизни Иисуса. Разве это не одно и то же?'... Так ветхозаветные пророчества становились не только составной частью, но и важнейшим источником евангельского мифотворчества. Предельное соответствие биографии Иисуса представлениям о Мессии имело исключительное значение... Малейшее несоответствие евангельского жизнеописания любому изречению ветхозаветного пророка означало бы, что Иисус не Христос. В этих условиях изречения пророков стали основными слагаемыми и даже решающим критерием биографии". 19

Только к концу XX века появились христианские теологи, такие как Моника Хельвиг и Джон Пав- ликовский, которые смогли публично заявить, что "... все прежние притязания Церкви на абсолютное исполнение в Иисусе иудейских мессианских верований необходимо отвергнуть. Христиане должны осознать аспект неисполненности в Событии Христа, откровенно признать, что эсхатологическое напряжение до конца не разрешено. Мессианское событие, с точки зрения Хельвиг, должно быть понято как незавершенное и таинствен- ное, как протяженное и сложное". 20

Только приняв во внимание наличие такой психологической атмосферы, можно понять стремление евангелистов доказать мессианское призвание Иисуса рядом деталей, которые имелись в словах ветхозаветных пророков и касались Мессии. Это нужно было для того, чтобы легче убедить евреев в действительности мессианского предназначения Иисуса. Такой подход подтверждает Тертуллиан (ок. 160 - после 220), христианский богослов, который сообщает, что ранние христиане переносили на него те черты, которыми ветхозаветные пророки описывали будущего Мессию. Мысль о мессианском призвании пришла Иисусу, - по мнению проф. Йосефа Клаузнера (21), - во время омовения в Иордане, однако он скрыл это открытие от учеников. Он видел, что произошло с Иоанном Крестителем, и не желал вмешиваться в политику. Поэтому он остерегался возглавить политическое движение против римлян и не открывал до поры до времени кому-либо о том, что является Мессией. 22

Итак, Иисус сам и те, кто его окружал, были убеждены, что он был тем самым Мессией, которого столь нетерпеливо ожидала большая часть еврейского народа. Многие формальные признаки Мессии, указанные пророками, такие как связь его с легендарным царем Давидом и въезд в Иерусалим на белом осле, стали, благодаря усилиям евангелистов, соответствовать данным Иисуса. Евреи представляли себе Мессию освободителем, который избавит народ от власти иноземцев, тем царем, при котором все будет происходить в соответствиями с требованиями Бога, выраженными в Завете, т.е. в соглашении, которое Бог заключил с их народом. Однако Иисус, согласно Евангелиям, совсем не собирался быть избавителем евреев от чужеземцев. Он и его последователи подразумевали и применяли слово Мессия, при этом они почти полностью переосмыслили это понятие и вложили в него новый смысл. В то же время евреи, среди которых Иисус и его ученики жили и к которым Иисус обращался в своих публичных выступлениях, понимали это слово в его традиционном значении, что, естественно, вело ко многим недоразумениям. Еще исследователи XIX века пришли к выводу, что вся история Иисуса и его суда выглядит такой запутанной из-за того, что составители Евангелий воспользовались распростра-ненным понятием Мессия-Христос, однако вложили в него новое значение. Евангелисты отделили эсхатологическую часть принятого понятия и обещали его исполнение в будущем, во время второго пришествия Иисуса; ту же часть понятия, которая относилась к непосредственной деятельности его, они полностью изменили. А судили его евреи, если такой суд вообще имел место, как самозванца, так, как они понимали слово 'Мессия' в соответствии с его общепринятым, традиционным значением. Судившие его евреи не могли иметь представления и не хотели ничего знать о том новом значении, которое Иисус сам, по свидетельству евангелистов, вкладывал в это понятие. Перед нами явный пример того, что случается, когда разные группы пользуются одним и тем же термином, вкладывая в него разный смысл.

Илл. 3/3-1: Иисус как Мессия

Эту разницу между традиционным значением слова 'Мессия' у евреев и тем значением, которое вложил в это слово Иисус, согласно Евангелиям, отмечал, в частности, монах Ан- ри Дидон (1840-1906), католический теолог и миссионер. Он пишет, что Иисус "не тот Мессия, о котором мечтал (еврейский) народ. Это никак не Мессия во плоти, земной представитель известной национальности и политики. Это Мессия духовный, небесный представитель всего человечества и религии. Его Царствие не имеет ничего общего с владычеством мирским... Иисус заявлял себя только носителем Духа Божия; он хотел врачевать и спасать, проповедовать истину, оживлять омертвевшие души". 23

Он же продолжает: "Вместо земной власти, которую Иисус с презрением отвергает... Отец Небесный вооружает его властью божественной, свидетелями поразительного величия которой и делает учеников... Его чудеса являются образами и знамениями, которые следует уметь разбирать и понимать. По внешней форме они доказывают только Его могущество над материей и телом, в действительности же определяют его власть над душой и разумом. Обращающиеся к Иисусу за исцелением недугов телесных должны просить у него исцеления духовного; насыщенные хлебом земным должны помышлять о пище небесной. Он не пришел создать царство, где сообразно фантазии евреев будет вечное празднество для грубых наслаждений народа Божия - Иисус явился основать новое Царство, где нищие духом насытятся и упьются Духом Его". 24 3/3-7

III-4 Иисус Христос как Спаситель и Искупитель

Уже отмечалось (25), что Д. Флюсер разделил 82 случая употребления в канонических Евангелиях словосочетания 'Сын человеческий' на три группы, в одной из которых он объединил те высказывания, где говорится о страданиях и Воскресении этого сына. Даже значение личного имени Иисуса на иврите - Йешуа, широко распространенное у древних евреев, полностью соответствовало его идейной задаче спасения человечества - оно означало 'спасение'. Проф. Амброджо Донини отмечал проблему, которая "доминирует над христианской теологией вплоть до средних веков: как примирить единичность бога с обожествлением Мессии? Как совместить человеческое страдание Христа с его сверхъестественной природой? Вопреки... искусственности этой проблемы, она существовала в конкретной жизни целых поколений христиан". 26

Ее решением явилась теория искупления Иисусом своей смертью грехов всего человечества и спасения тем самым каждого, кто верил или верит в эту его жертву и ее действенность. Связь идеи смерти-искупления Иисуса с представлениями ессеев подчеркивал проф. Д. Флюсер. Он отмечал, что корни веры в смерть-искупление гнездятся в распространённом в те времена среди евреев убеждении, будто праведник, погибший ни за что, безвинно, искупает грехи людей, связанных с ним. Даже поныне употребляют выражения типа 'умерли во славу Бога'. Считалось, что те праведники скончались для того, чтобы другие могли продолжать жить. Смерть многих евреев во дни Антиоха Эпифана во славу Бога, т.е. за право верить в религию отцов и право выполнять все её предписания, укрепила в среде еврейского народа убеждение, что убиение другими народами еврейских праведников искупает грехи еврейского народа. Эта вера ещё более укрепилась после смерти множества евреев во время восстания против римлян. Очень вероятно, что именно это поверье оказало основное влияние на формирование образа Спасителя-Искупителя в христианстве. 27

Некоторые исследователи пришли к выводу, что надежду на спасение человечества разделяют и евреи и христиане. Богослов Хелен Фрай пишет: "И те, и другие... ожидают исполнения мессианских чаяний в конце времен, которые ознаменуются приходом Мессии. Однако, несмотря на имеющееся сходство, между христианской и иудейской концепциями спасения существуют и значительные различия. Нередко, употребляя одну и ту же терминологию, христиане и иудеи прилагают ее к различным, по своей сути, понятиям". 28

Спасение евреев Богом при Исходе их из Египта считается свидетельством связи еврейского народа с Всевышним и занимает в их религии большое значение. Мессия евреев в представлении пророков должен будет не только спасти свой народ, но и принять на себя все его скорби. Среди описаний будущего Мессии в Танахе (Ветхом Завете) имеются слова пророка Исайи (Ишаяху): "Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лицо свое; Он был презираем, и мы ни во что не ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражен, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъявлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились" (Ис 53:3-5). Именно это пророчество было одной из главных причин того, что в первые века существования новой религии христиане воздерживались от конкретного изображения Иисуса Христа. При жизни Иисуса жертвоприношения были распространенным видом общения с Богом у всех народов, во искупление тех или иных прегрешений и преступлений верующие всех религий приносили специальные жертвы. Многие грешники, неспособные освободиться, уплатив божеству "откупные", рады были признать вмешательство любого искупителя, который заплатил бы за их грехи, даже если он платил своими муками и смертью. Согласно традиционной концепции христианства смерть Иисуса заменила собой храмовые жертвоприношения. Действенность всех жертвоприношений была объявлена ограниченной, поскольку они "требуют постоянного возобновления. Напротив, смерть Христа мыслится как совершенная жертва, положившая конец всем жертвам". 29

Несмотря на то, что у евреев никогда не было человеческих жертвоприношений, да и у всех окружавших их народов человеческие жертвы к тому времени уже прекратились, последователи Иисуса восприняли его смерть как жертву во искупление грехов всего рода человеческого, как жертву ради спасения всех верующих в него от ответственности перед Всевышним за те грехи, которые они совершили.

Такое восприятие случившегося с Иисусом, такая оценка происшедшего казалась им очень естественной и вызывала чувства благодарности и почитания. Они верили, что страдания 'Сына Божьего' будут приняты Богом вместо их собственных страданий в качестве искупительной жертвы, и это вселяло в них "надежду на освобождение" от всех неприятностей реальной жизни. Эрих Фромм, психоаналитик, пишет, первые христиане "идентифицировали себя с Христом, потому что он был такой же страдающий человек, как и они сами... они идентифицировали себя с распятым... они сами переживали смерть на кресте... Своей смертью Иисус искупил грехи всех людей, а первые христиане очень нуждались в этом искуплении". 30

Илл. 3/4-1: Иисус как страдалец Джон Лайден, лютеранин, считает, что "первые христиане-евреи верили, что Иисус подобен храмовому первосвященнику, заступающемуся за них перед Богом, приносящему священные жертвы, чтобы перебросить мост через пропасть, отделяющую их от Бога. Подобно первосвященнику, Иисус не заменил собой их нравственных усилий в искуплении грехов... С точки зрения христианства, жертва Иисуса и раскаяние каждого человека неотделимы друг от друга. Поэтому человек обретает искупление через личное переживание деяний Иисуса. Христианин отождествляет свои поступки с деяниями Иисуса, через веру в него. Отсюда наши собственные страдания и покорность Богу отождествляются в какой-то мере с его страданиями и покорностью Богу ради нас. В этом смысле Иисус не заменяет нас, действуя как бы без нас, а представляет нас перед Богом, воссоединяет нас с Ним". 31

Чтобы сделать идею искупления Иисусом чужих грехов более понятной широким массам верующих, богословы противопоставили Иисуса Адаму. В Ветхом Завете описываются наказания, которые были наложены на Адама и Еву: они были изгнаны из рая, и все их потомки стали болеть, страдать и умирать, а пропитание зарабатывать тяжелым трудом. На всех их потомках уже при рождении тяготел 'первородный', 'генетический' грех - так все человечество становится причастным к греху Адама и он становится воплощением грехов всего человечества. Подобным же образом и 'страсти' Иисуса вбирают в себя страдания человечества. Если Адам запятнал все человечество, свершив грех, то Иисус искупил его, как и все прочие, стал как бы 'вторым Адамом', очистившим все человечество от грехов, искупившим их, что знаменует избавление всех вместе и каждого человека в отдельно- сти. 32

Как Адам и Ева провинились, 'согрешили' перед Богом, так Иисус искупил их грех; как Адам, Ева и все их потомки были наказаны за непослушание, так Иисус и все верующие в него были прощены за 'первородный грех', уже не несли за него ответственности, и вновь обрели благоволение в глазах Всевышнего.

Илл. 3/4-2: Адам и Ева, после грехопадения - они ослушались Творца, отведали плод от древа познания и поняли, что наготы следует стесняться, и прикрылись листком (Porter с. 29)

Ханс Уко, один из видных деятелей Всемирного совета церквей, считает, что "провозвестие Иисуса о близком спасении составляло часть его учения о Царстве Божьем... В церковной традиции существует несколько концепций спасения. Согласно одной из них, спасение - это процесс возвращения человека к образу и подобию Божьему, через смерть и воскресение Христа. Другая концепция придает особое значение смерти Христа, которая несет собой искупление... прощение наших грехов есть результат его смерти. Наши грехи смыты; Христос пришел восстановить урон, нанесенный Адамом, и вернуть нас в первоначальное состояние неиспорченности, обратно в рай... Спасение означает возможность насладиться Небесным Царством, пребывая вне и далеко от этой юдоли слез... Сущестует у христиан и другое истолкование спасения - спасение как освобождение. Это истолкование опирается на иудейское наследие, согласно которому в процесс вовлечен сам человек. Центральное значение приобретает здесь фигура земного Иисуса, его проповедь, поступки, религиозная позиция. Спасение есть следование Иисусу". 33

"Почему Христу было необходимо умереть ради спасения человечества?" Христианские теологи утверждают, что "это глубокая тайна", что это "тайна любви, несущей жизнь и свет". Например, пастор Г. Геллей пишет: "Мы никогда не сможем понять, живя в этом мире, страшную тайну искупления, не сможем постичь, для чего это. Но мы знаем, что оно было необходимо, чтобы спасти нас". 34 3/4-10

III-5 Иисус - сын еврейского народа

Ныне даже официальные церковные документы Католической церкви и Всемирного совета церквей свидетельствуют, что "Иисус родился, жил и умер как обычный еврей своего времени. Он, его семья и все его первые ученики следовали законам, традициям и обычаям своего народа. Главные положения учения Иисуса, таким образом, не могут быть поняты в отрыве от иудейского наследия. Даже после воскресения Иисуса его последователи воспринимали и описывали событие Христа главным образом в категориях иудаизма, нашедших отражение в иудейской традиции и литургической практике. Для правильного понимания миссии и учения Иисуса, а следовательно, и Церкви, необходимо надлежащим образом представлять себе эпоху Второго Храма... Иисус был и всегда оставался иудеем; он сознательно ограничивал свое служение 'погибшими овцами дома Израилева' (Мф 15:24). Иисус в полной мере принадлежал своему времени и своему народу; он в пол- ной мере разделял все заботы и чаяния... еврейства I в... он был обрезан и посещал Храм, как всякий иудей своего времени (Лк 2:21, 22-24)... его наставляли в духе соблюдения предписаний закона... Весь образ жизни Иисуса с самого детства, определялся паломничества- ми в дни великих праздников (Лк 2:41-50; Ин 2:13, 7:10 и т.д.)". 3/5-1

Католический священник проф. Джон Павликовский подчеркивает, что согласно доку- менту, принятому в 1969 г. на пленарной сессии епископов - членов Совета по христиан- скому единству, "сегодняшним христианам следует четко уяснить тот факт, что Иисус в полной мере принимал иудейскую традицию. Соответственно, требует пересмотра и доминирующий экзегетический подход, согласно которому глубокая внутренняя связь Иисуса с иудейской общиной того времени преуменьшается и на первый план выдвигаются эллинистические, а не иудейские истоки новозаветного учения. В рамках того же экзегетического подхода Иисуса обычно превращали в 'универсальную' личность, а его внут- ренняя связь с еврейским народом отвергалась". 3/5-2

Юлиус Вельхаузен (Wellhausen) (1844-1918), один из основоположников критического изу- чения Библии, утверждает, что "Иисус не был христианином, он был евреем. Он не провозгласил новой веры, но требовал выполнять Божью волю. И воля Божья, по его мнению, находится, как и по мнению евреев, в Торе (Пятикнижии) и в других святых книгах евреев". Этот вывод поразил проф. Й. Клаузнера, который чувствовал во всех произведениях Вельхаузена, там, где речь шла о древних евреях, сдержанную ненависть к ним. Эта фраза произвела на Клаузнера столь сильное впечатление, что с нее он начинает одну из своих книг: "От Иисуса до Павла: деятельность апостолов и начало христианства" и одну из глав в другой: "Иисус из Нацерета". Не трудно согласиться с проф. Й. Клаузнером в оценке этой цитаты, в том, что она является итоговым выводом исследовательской работы всех ученых в продолжение 150 лет. 3/5-3

Исследования, проведенные после смерти этого ученого, осо- бенно те, которые входят в рамки христианско-иудейского диалога, вновь и вновь подтверждают этот итоговый вывод. 3/5-4 Еще прежде Ю. Вельхаузена и Й. Клаузнера к подобному заключению пришел и Эрнест Ренан, католик из Франции, утверждающий, что "Иисус никогда не распространял своей деятельности за пределы иудаизма... хотя один или два раза отмечается его благосклонное отношение к неверным, все же можно сказать, что жизнь его протекала в небольшом, тесно замкнутом мире, в котором он родился". 3/5-5

Мнение проф. Д. Флюсера отличается особой убедительностью. Он отмечает, что "в первых трех Евангелиях Иисус довольно верно изображен как еврей своего времени, в них повсеместно сохранена даже сама его манера говорить о Спасителе в третьем лице. Если прочесть непредвзято эти три Евангелия, можно заметить, что в общем и целом там изображен не столько Спаситель человечества, сколько еврейский чудотворец и проповедник... Образ, который сохранили три первых Евангелия, предельно ясен: еврей Иисус действует среди евреев и только среди них и желает действовать. Это подтверждает и апостол язычников Павел: Иисус 'рожден был под законом' (Гал 4:4); он 'сделался служителем для обрезанных - ради истины Бога, чтобы исполнить обещанное отцам' (Рим 15:8). Правы ли были представители различных иудео-христианских сект, продолжавших жить и думать в духе иудаизма и считавшие, что такова воля Иисуса?" 3/5-6

Илл. 3/5-1: Иисус как еврей Проф. Й. Клаузнер отмечает: Иисус или, как называют его евреи, 'Йешу Ха-ноцри', что значит 'Иисус из Нацерета' "был плодом только Страны Израиля и еврейской культуры. Несмотря на то, что в Галилее жило много неевреев, они не оказали никакого влияния на Йешу и его взгляды... Йешу знал иврит и говорил на арамейском языке, однако не имеется каких-либо свидетельств, что он знал и греческий язык. В его речах не встречается чего- либо, что бы указывало на влияние на него греческой литературы. Все его мысли и речи можно понять только на базе современной ему еврейской литературы, библейской и фарисейской" (3/5-7), т.е. Танаха и Мишны. 'Йешу Ха-ноцри' был продуктом только местной еврейской культуры, без каких-либо примесей иных влияний. "Как могло быть иначе, - продолжает проф. Й. Клаузнер, - если все знания и все взгляды воспринял Йешу из святых книг евреев, и по крайней мере также из некоторых местных апокрифов?" 3/5-8

Под этими апокрифами понимались те произведения религиозной ли- тературы евреев, содержание которых не совсем совпадало с официальным вероучением, поэтому они не признавались 'священными', однако были широко распространены в на- роде в устной форме и позднее вошли в Талмуд. Проф. Й. Клаузнер пришел к выводу, что "Как и пророки Израиля и как мудрецы периода составления Талмуда, Йешу рассматривает религиозные и моральные проблемы по случаю, в тесной связи с действительностью. Случается ли что-либо, происходит ли какое событие, Йешу использует их, чтобы извлечь из них выводы и рекомендации религиозно- морального характера. И очень редко он проповедует моральные правила ради самих этих правил... Он проповедовал в синагогах, и нет ни малейшего сомнения в том, что он сам и его ученики считали себя частью еврейского народа. Он сам выполняет все практические требования религии как еврей без каких-либо изъянов. Он одевает цициот (т.е. кисть, привязанная к краю одежды) (Мк 6:56; Мф 9:20; Лк 8:44). Он рекомендует излеченному им прокаженному принести положенную жертву в Храме (Мк 1:44; Мф 8:4; Лк 5:14). Он велит приносить жертвы, как положено, только если обидел ближнего, не принесёт человек жертвы до того, как этот обиженный не простит его (Мф 5:23-24). Он не противится посту и молитве, но требует поститься и молиться без щегольства и гордости (Мф 6:5-7, 6:16-18). Он совершает паломничество в Иерусалим в Песах, он проводит требуемый религией пасхальный ужин "седер", он благославляет мацу, освящает вино, пьет принятые четыре стакана. 3/5-9

Несмотря на то, что Евангелия были составлены уже в те годы, когда христианство стало широко распространяться среди неевреев, Иисус, описанный в них, обращается только к евреям. Некоторые исследователи, такие как проф. Йосеф Клаузнер и Йехуда Адлер, отмечают, что вся деятельность Йешу (Иисуса) при его жизни была предназначена только для евреев (Мф 10:5) и он сознательно не обращался к неевреям и даже отталкивал их. Он не желал быть пророком или Мессией для неевреев. Учеников он наставлял не заходить в город самаритян, а идти через еврейские поселения (Мф 19:1; Мк 10:1). Когда к нему обратилась "женщина-ханаанеянка" с мольбой о помощи ее дочери, одержимой бесами, Иисус отказывает ей и так мотивирует свой отказ так: "Я послан только к погибшим овцам дома Израилева" (Мф 15:24). 3/5-10 Согласно Новому Завету, только после своего воскресения Иисус изменил отношение к неевреям и указывал, что его учение предназначено для всех народов. Так получается, что в тех частях традиций, которые имеют исторические корни (Мф 10:5; 19:1; Мк 10:1), он обращается только к евреям и избегает поселений самаритян, а в тех частях которые полностью сочинены его последователями и не описаны в наиболее древнем Евангелии, добавлено утверждение, касающееся других народов (Мф 28:19; Мк 16:15; Лк 24:47). "Заключительный наказ Иисуса - поучать и крестить все народы, без исключения, приписан уже воскресшему из мертвых Иисусу и потому, - по мнению Д. Штрауса, - в такой же мере достоверен, как и рассказ о воскресении Иисуса. Но и помимо этого очевидно, что вопрос о необходи- мости проповедовать евангелие язычникам не вызывал бы такой страстной борьбы, и все старейшие апостолы, постоянные 'последователи' Иисуса, не решились бы отвечать на него отрицательно, если бы сам Иисус так категорично и торжественно дал на него поло- жительный ответ". 3/5-11

Богослов Моника Хельвиг пишет об Иисусе как о еврее "с его иудейским благочестием, иудейским чувством завета и избранничества, иудейским чувством Бога как заботливого Отца, и в то же время как всемогущего Господа вселенной, с его иудейскими чаяниями окончательного наступления Царства Божьего, иудейским восприятием общины завета с Богом". 3/5-12

Таким образом, каждый, кто непредвзято прочтет канонические евангелия, тот непременно придет к следующим выводам:
- Иисус-Йешу родился евреем, жил и умер как еврей;
- он жил среди еврейского народа и впитал его культуру;
- он был глубоко религиозным евреем и выполнял все предписания религии;
- в своих проповедях он обращался только к своему народу;
- свои чудеса он творил только для пользы евреев;
- свою миссию Мессии и Спасителя он предназначал для блага своего народа.

Многие евреи, размышляющие об истории своего народа и видящие в христианстве один из важнейших факторов этой истории, считают, что 'Йешу Ха-ноцри' то есть Иисус Христос был одним из самых знаменитых евреев в мировой истории.

III-6 Иисус как вождь восставших евреев

Иисус жил в годы, когда напряженные взаимоотношения еврейского народа с нееврейским населением, проживавшим на той же земле, и римскими властями приближались к взрыву. "Затаенный гнев и ненависть к римлянам облекались у фарисеев-книжников в прозрачные исторические аналогии, когда Рим назывался 'вавилонской блудницей', выражались в проклятиях, которыми клеймили 'чудовищного зверя'. Народ отвечал на римское засилие бурными протестами; 'Мессия' становится, - по мнению Р.Ю. Виппера, академика АН СССР, - призывом к восстанию. У Иосифа Флавия нет имени Мессии, но есть много материала для обрисовки мессианизма перед восстанием... Особенно характерно появление одного за другим претендентов" на роль Мессии. 3/6-1

Немало серьезных исследователей считает, что Иисус был одним из них. Тот, кто читал Четвероевангелие, составленное Л.Н. Толстым, не мог не обратить внимание на то, что в нем имеются два параллельных столбца, один - буквальный текст из канонических евангелий, одобренный церковными властями, и второй - текст, как его надо понимать по мнению Л.Н. Толстого, если правильно переводить с греческого. Он, по-видимому, хорошо знал греческий язык и в специальных примечаниях, которыми усеяна вся книга, объясняет греческие слова, которые надо переводить иначе, чем в переводе, одоб- ренном церковью. Примеров из Четвероевангелия приводить не будем, т.к. это отступление приведено только для того, чтобы указать на резкое различие между текстами одного стиха Евангелия от Луки на иврите и на русском. В русском переводе сказано: "И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом" (Лк 24:19). Тот же текст на иврите имеет одно, только одно добавочное слово, которое опущено в русском варианте. Это слово "гибор", которое обычно переводится "герой". Если вставим это слово в привычный текст, то это же место приобретет иной смысл: "И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк и герой, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом", конечно же еврейским народом. К сожалению, не удалось найти в Четвероевангелии, составленном Л.Н. Толстым, ни слова об этом стихе. Так эта цитата, совершенно неожиданно показывает читателю традиционного перевода Нового Завета на русский язык, как в действительности относились к Иисусу современники. Они видели в нем не только пророка, но и героя еврейского народа, сильного в деле, а не только на словах. Таким он не мог бы стать, если говорил исключительно одни притчи. Поэтому многие евреи наших дней видят в нем не только пророка и проповедника, который болел за современное ему положение еврейского народа, но и активного борца, героя, который действиями стремился изменить существовавшее тогда положение. Йехуда Адлер, автор книги "Что общего у Иисуса с христианством?" (1986) убежден, что существом проповеди Йешу (Иисуса) было освобождение еврейского народа от власти чужеземцев, что именно для этого он стремился исправить моральные нормы современного ему общества, в котором жил, для этого он призывал очиститься (креститься) и вернуться к истинному учению евреев, как он понимал это учение, так как Мессия вот-вот придет. 3/6-2

Многие исследователи считают, что доживи Йешу до восстания евреев против Рима осенью 66 г., он был бы среди его руководителей. Так считают не только исследователи-евреи. Проф. Бэрроуз Данэм, один из видных философов современной Америки, пишет: "Позвольте мне с самого начала заявить, что, по моему мнению, исторический Иисус Христос был вождем вооруженного национально-освободительного движения. Предательски раскрытое накануне, восстание было подавлено, а вождь казнен. Я понимаю, что взгляд на Иисуса как на активного революционера может смутить и даже ужаснуть кое-кого из читателей.

Однако в Евангелии есть на этот счет прямое указание, особенно веское потому, что его нельзя заподозрить в тенденциозности... Возможно, римляне знали истоки христианского движения лучше, чем мы, и понимали, что цель Иисуса была точно такой же, как и миссия Иоанна Крестителя и Иуды Маккавея до него, то есть освобождение страны и создание идеального государства...
Далее, в Евангелии от Луки имеется поразительная 22-ая глава, в которой среди фраз, явно вставленных позже, чтобы придать законную силу евхаристии, мы наблюдаем картину собрания группы революционеров (своего рода исполнительного комитета или главного штаба), ужинающих совместно накануне восстания. Вождь объявляет то, что он заподозрил или узнал от кого-то, а именно, что один из них является тайным агентом властей. Маленькая группа поражена и напугана; тайный агент все бесстыдно отрицает. Начинается спор из-за вопроса, кто должен получить лучшие места при новом политическом порядке. Вождь указывает, что честные революционеры не домогаются личной карьеры, а только ставят себя на службу обществу". 3/6-3 "Изучив все факты, - пишет Джоэл Кармайкл, - мы можем сказать с уверенностью, что Иисус... был распят римлянами по смертному приговору, вынесенному за подстрекательство к мятежу" после того, как он во главе группы людей захватил Храм на некоторое время, был предан и осужден". "Именно вооруженные действия послужили основанием для римских властей вынести ему смертный приговор как Мессии, т.е. претенденту на захват власти в Иудее (поэтому на кресте, где обычно формулировалось обвинение, было написано 'Царь Иудейский')". 3/6-4

Илл. 3/6-1: Иисус бичует в гневе на Храмовой горе

Так как "не существует никаких доказательств того, что кому-либо из бесчисленных тысяч 'активистов' Царства Божьего, распятых римлянами, приписывался подобный статус... то кажется разумным предположить, что восстание, которое возглавил (вернее намеревался возглавить) Иисус, было исключительно важным. Несомненно, это поразительный факт, что имперский указ, осуждающий всех 'потомков Давида' на смерть, оставался действующим в течение двух поколений после (намечавшегося) восстания Иисуса. Деятельность Иисуса следует считать особенно важной, если члены его семьи, в частности, продолжали преследоваться римской полицией даже во времена правления Домициана". 3/6-5

Когда император Домициан (51-96) заподозрил, что внуки Иуды, брата Иисуса, являются потомками еврейского царского рода, он допросил их в Риме. Их отпустили, "когда выяснилось, что они всего лишь бедные крестьяне". 3/6-6 Гипотеза Каркмайкла о том, что Иисусу с соратниками удалось захватить Храм и удержать в своих руках какое-то время, очень логична и вовсе не исключается возможность такого поворота событий, однако она весьма проблематична, прежде всего потому, что "эта акция была слишком важна и заметна, чтобы она не нашла никакого отражения в источниках", прежде всего в сочинениях Иосифа Флавия и Филона. 3/6-7 При этом можно отметить мнение проф. Й. Клаузнера, будто бы Иисус считал, что если уж Мессия (он сам) появился, то нет надобности в восстании и нет необходимости рассказывать всем, что он и есть Мессия. Надо только обратить народные массы к истинной религии и к добрым делам и этого будет достаточно для наступления Царства Небесного, т.е. для обнародования его миссии. 3/6-8 Последователи Иисуса покинули Иерусалим, когда наступили грозные времена, но это было уже результатом деятельности апостола Павла, прилагавшего все усилия, чтобы оторвать первых христиан от их народа.

III-7 Разногласия между христианами о сущности Иисуса Христа, т.е. о степени его божественности

Теория богочеловека, созданная руководящей элитой христианских общин, была предназначена для вовлечения в их ряды как можно больше людей и объединения всех верующих в Иисуса. Организаторы Церкви не хотели отказаться ни от тех, кто считал его человеком, ни от других, которые хотели видеть в нем Бога. "Потеря исторического Иисуса, - по мнению проф. Б. Данэма, - уничтожила бы чувство общечеловеческого родства, которое сбли- жало христиан с их основоположником. Потеря сверхъестественного Христа порвала бы их связь с божеством". 3/7-1

Но если он был и Богом, и человеком в одно и то же время, то сразу же вставал ряд сложных проблем, связанных с вопросами о том, сколько в нем было божественного и сколько человеческого естества, каковы взаимоотношения между ипостасями триединого Бога. Формирование отношения к личности Иисуса Христа шло на протяжении шести веков и заключалось в церковном истолковании слова "Богочеловек".

Церковь должна была на основании Нового и Ветхого Заветов ответить на ряд вопросов:
- в какой мере Богочеловек является Богом?
- в какой мере Богочеловек является человеком?
- каково соотношение божественного и человеческого в Богочеловеке?

Однако проблемы, вызванные теорией Богочеловека, не исчерпывались этими вопросами, так как на протяжении значительного периода времени возникали все новые и новые дискуссии и споры, требовавшие немедленного разрешения. Если, например, единство человеческого и божественного естества у Христа было абсолютным, то, очевидно, дева Мария должна была быть матерью и человека, и бога. Но если она рассматривалась только как мать человека Иисуса, то это единство становилось гораздо менее прочным. К IV веку зона экономического процветания на территориях Римской империи переместилась в основном с Запада на Восток. Именно на Востоке в ту эпоху сосредоточились интеллектуальная жизнь тех поколений и их идейная борьба. Если христианская церковь в Риме, - по мнению проф. Б. Данэма, - представляла собой дисциплинированную, построенную на военный лад организацию, "то христианская церковь на Востоке изобиловала фракциями. Именно оттуда вышло большинство известных еретиков: Арий - из Александрии, Мелетий - из Антиохии, Савеллий - из Птолемаиды Ливийской, Несторий - из Константинополя, Апполинарий - из Лаодикеи, Павел - из Самосаты, Донат - из Карфагена... Борьба велась всеми способами, вплоть до насилия и клеветы: противники были упорные, полемика была беспощадная, интриги невероятно сложные. Епископы целыми группами носились, пешком или верхом, с синода на синод, с собора на собор, где... они по очереди проклинали друг друга". 3/7-2

Эти полемики и диспуты часто были столь страстными и бурными, считались столь важными, что нередко решались не только на представительных собраниях авторитетных личностей, не только путем придворных интриг или сговора, но и на полях сражений между приверженцами различных взглядов. Одним из наиболее ожесточенных был спор основного направления в христианстве с арианами. Около 318 г. александрийский священник Арий предложил новый подход к проблеме Богочеловека, которым попытался преодолеть противоречие между монотеизмом Ветхого Завета и учением о Христе как божестве. Основываясь в значительной степени на философии Аристотеля, он утверждал, что только один Бог предвечен и неизречён, тогда как Сын Божий сотворён по воле Бога. "Можно говорить о Сыне только во времени появившемся и не из существа Отца происшедшем, а созданном из ничего". 3/7-3

Одновременно он утверждал, что Сын Божий 'совершенное творение'; благодаря поддержке Бога- отца и собственному стремлению к благу Сын Божий сам поднимается до божества и становится Богом. Его идеи были приняты многими и получили название 'арианство'. В 325 г. арианство было осуждено на Первом Вселенском соборе, созванном в Никее. Здесь была сформулирована первая редакция символа веры с "триединым Богом", ставшая обязательной для всех христиан. Проф. М.Э. Поснов (1874-1931) отмечал, что согласие, достигнутое на Никейском Соборе, "не было в собственном смысле единодушием и единомы- слием, а лишь покорностью императору". 3/7-4
Поэтому за формальным осуждением последовала длительная кровопролитная борьба, в которой верх брала то одна, то другая сторона.

В борьбе с арианством и его вариантами было окончательно выработано учение о Троице. В 382 г. на Втором Вселенском соборе, созванном в Константинополе, арианство вновь было признано ересью и принята окончательная редакция символа веры. Иисус был признан богочеловеком, обладавшим божественными и человеческими чертами. Однако ожесточенные споры и даже войны по этому поводу не прекращались и после принятия тех решений. Только тот, кто произносил слово в слово признанную формулировку символа веры, мог считаться правоверным христианином. Если же он что-либо заменял своими собственными словами, то сразу становился еретиком, так как, сам не сознавая того, примыкал к одному из множества течений в христианстве, признанных еретическими.

Не менее ожесточенным и длительным был спор приверженцев признания Иисуса Богочеловеком с теми, кто продолжал придерживаться по многим вопросам традиций иудаизма, за кем закрепилось название "иудео-христиане". К ним относились и первые христиане проживавшие в Иерусалиме до Иудейской войны 66-70 годов, почитавшие Иисуса как Мессию-пророка. Эту, наиболее древнюю ветвь иудео-христиан, часто именуют евиони- тами (на русском языке это название иногда заменяется на эбионитов или назореев).

Иудео-христиане не признавали божественности Иисуса. Поэтому десятилетия после его смерти они могли ежедневно молиться в Храме, вызывая всеобщее уважение своим благочестием, чистотой нравов и соблюдением всех принятых евреями норм. По этой причине все разновидности иудео-христиан были признаны еретическими после утверждения символа веры, когда признание божественного начала в образе Иисуса стало обязательным.

Наиболее близким к иудео-христианам было течение, названное несторианством. Несториане почитали Иисуса человеком, ставшим Мессией (Христом) через восприятие Св. Духа, и Слово Божие (логос) пребывало в нем лишь в относительном соединении. Разделив Мессию (Христа) на Слово Божие (Бог-сын) и человека Иисуса, это богословское учение отказывалось признать Марию богородицей и считало её матерью человека, который стал позднее Мессией. Основателем этого религиозного течения был константинопольский патриарх Несторий, находившийся на этом посту с 428 г. На Третьем Вселенском Соборе, проходившем в г. Эфес в 431 г., несторианство было осуждено, а Несторий признан еретиком; тогда-то было установлено учение о Богородице. Подвергшиеся гонениям несториане расселились к востоку от границ Византийской империи вплоть до Китая. В настоящее время несториане проживают в Турции и Иране.

В отличие от иудео-христиан и несторианцев, признававшим человеческую сущность Иисуса, существовало течение докетов, которые считали, что Христос был святым духом, принявшим человеческое обличье, Богом, только казавшимся "человеком, погибшим на кресте. На самом же деле... был распят совсем другой человек... (возможно) это был Симон Кариот, который... помогал Иисусу нести крест". 3/7-5 Константинопольский архимандрит Евтихий, утверждал, что Христу присуща только одна сущность - божественная, а не божественная и человеческая, как утверждала подавляющая часть руководства церкви. Он стал основателем монофизитства - богословского учения, широко распространившегося в восточных областях Византийской империи. В 449 г. на Эфесском соборе монофизиты, возглавляемые александрийским патриархом Диоскором, добились признания своих взглядов благодаря поддержке византийского императора, опасавшегося усиления влияния константинопольского патриарха. Однако всего через пару лет их взгляды были признаны большинством еретическими, а собор 449 г. недействительным и "разбойничьим". Монофизиты, как и докеты, отказывались признать в Иисусе человека даже частично. "Так считали люди, стоявшие за полный разрыв с иудаизмом: их спаситель не мог быть нищим евреем". 3/7-6

Если в борьбе с евионитами, несторианами и арианами Церковь утверждала наличие божественного начала в Иисусе, то в борьбе с докетами и монофизитами она защищала на- личие у него человеческого начала. На IV вселенском соборе в Халкедоне (в азиатской части Константинополя) в 451 г. снова шёл спор о природе Иисуса. Собор постановил, что Иисус "признан в двух ипостасях, единосущных, неизменных и нераздельных". Учение о только божественной природе Христа - монофизитство - было решительно отвергнуто подавляющим большинством христианской организации и осуждено как ересь. Так, согласно окончательной версии сущности Иисуса, принятой в христианстве вот уже более 1550 лет, он воплотил в себе одновременно и Божественную, и человеческую сущность. С решением Халкедонского собора не согласились значительные группы христиан, кото- рые отделились от существовавшей церковной организации и основали в дальнейшем соб- ственные церкви: Сирийскую, Коптскую и Армянскую. Их называют монофизитскими. Ныне лишь сравнительно небольшой процент христиан во всём мире верует в то, что Иисус Христос являлся Богом, а не был Богочеловеком. В истории церкви известны также монофелиты, которые пытались помирить монофизитов с основным течением христианства. Они предлагали признать две природы в Христе, как и считало подавляющее число христиан, но наделяли его единой волей, одной "бо-гочеловеческой энергией", в соответствии с теологией монофизитов.

На VI Вселенском соборе (680-681) в Константинополе монофелитство было осуждено как ересь. На этом закончились христологические споры, начавшиеся в IV веке с возникновением арианства. Приведенный исторический обзор христологических споров подтверждает удивительную способность руководителей Церкви привлечь широкие массы населения, организовать широкое распространение нового учения. Эту способность идеологов Церкви подчеркивал проф. Б. Данэм, поражаясь тому, "что по каждому из важнейших теоретических вопросов неизменно принималось такое решение, которое могло убедить и объединить мак-симальное число христиан. Некоторые христиане любили больше человека Иисуса, другие - бога Христа; ортодоксальное учение предлагало признавать в нем богочеловека. Некоторых христиан поражала больше мысль, что Иисус был сыном божьим, других - идея о его равной с отцом божественности; ортодоксальное учение гласило, что он был одновременно и сын бога-отца и равный ему носитель божественной власти... Нет сомнения, что где-то, в подсознании, у отцов церкви действовала... гениальная способность к организа- ции... Они всегда объявляли истинными те идеи, которые сочетали в себе две гарантии: максимальное единство и максимальную численность членов". 3/7-7

III-8 Иисус Христос глазами психоаналитика

Развитие представлений о Иисусе Христе с точки зрения психологии ранних христиан рассмотрел Эрих Фромм (1900-1980), философ и психоаналитик, в книге "Догмат о Христе". Он пишет: "Психоаналитическое исследование христологии раннего христианского сообщества... должно ответить на следующий вопрос: каково было для христиан значение фантазии об умирающем человеке, при воскресении возвеличенном до Бога? Почему эта фантазия покорила сердца столь многих тысяч людей за короткое время? Каковы были подсознательные источники ее триумфа и какие эмоциональные потребности она удовлетворяла? Первый, самый важный аспект: человек поднят до Бога; его усыновляет Бог... перед нами старый миф о мятежном сыне, выражение враждебных настроений к отцу". 62

Э. Фромм считает, что последовователи раннего христианства всеми силами ненавидели власти, которые заявляли претензии на 'отцовскую' власть. Он утверждает, что ранние христиане относили к этим властям, к тем, кто отнимал у них радость жизни, не только непосредственных правителей и их представителей-администраторов, но и всех священников, ученых, книжников, аристократов. Из этого он делает вывод, что ранние христиане "должны были также ненавидеть их Бога, который был союзником угнетателей и позволял им страдать... Они сами хотели управлять... но им казалось безнадежным делом пытаться достичь этого в действительности, силой свергнув... хозяев. Таким образом только фантазия удовлетворяла их желания. Сознательно они не смели роптать на Бога Отца... Но бессознательная враждебность к божественному Отцу нашла выражение в фантазии о Христе. Они поставили человека (Иисуса) рядом с Богом и сделали его соправителем с Богом Отцом. Этот человек стал Богом, и с ним как с человеком они могли идентифицироваться... Христос был символом их неосознанной враждебности к Богу Отцу, так как если человек мог стать Богом, то Тот оказывался лишенным своего привилегированного положения Отца как единственного и недосягаемого существа. Вера в человека, вознесённого до Бога, стала выражением неосознанного желания свергнуть божественного Отца". 63

Так Э. Фромм приходит к противопоставлению двух подходов, существовавших в Церкви, к евангельской истории Иисуса Христа. Один из них он называет 'доктриной усыновления', которая является по существу теорией возвеличения человека до Бога, а другой - 'доктриной об Иисусе, всегда бывшим Богом', которая выражает преодоление этого враждебного отношения к Богу.

Эта вторая доктрина стала более популярной, а затем заняла первенствующее положение. "Верующие идентифицировали себя с Христом, потому что он был такой же страдающий человек, как и они сами. Такова основа чарующей власти воздействия на массы идеи... До него были распяты тысячи людей и подвергнуты пыткам и унижениям. Если же они помнили только об одном этом распятом как вознесенном к Богу, то это значило, что подсознательно они воспринимали этого распятого Бога как самих себя... Класс, из которого выросло раннее христианство и в котором христианство первых ста пятидесяти лет пользовалось большой популярностью, не мог идентифицировать себя с сильным Мессией. Их Мессия мог быть только страдающим, распятым". 64

Своей смертью Иисус искупил грехи всех людей. Идентифицируя себя с распятым верующие в него как бы сами переживали смерть на кресте и таким образом искупали собственные грехи и получали надежду на спасение в Царстве Небесном. Затем Э. Фромм констатирует: по мере развития церкви, изменения экономической ситуации и социального состава христианской общины, изменилась и психологическая позиция верующих. Эта позиция обусловила пересмотр догмата о природе Иисуса: представление о человеке, возвысившемся до Бога, превратилось в представление о Боге, спустившегося, "чтобы стать человеком. Этот процесс развития идеи божественности Христа был завершен в доктрине Афанасия, принятой Никейским собором: Иисус Сын Бога, от Отца рождённый до всех времён, единосущный с Отцом". 65

"Виноваты не правители, а страдающие массы. Агрессия направлена не против власти, а против личности самого страдающего. Удовлетворение заключается в прощении и любви". 66 Это психологическое приведение сущности христианства к прощению и любви выражается, по мнению Э.Фромма, в дополнении к образу страдающего Иисуса образа младенца Иисуса на материнской груди. Оба эти "образа являются выражением прощения и искупления... При воображении младенца Иисуса на груди Мадонны... на месте отца обнаруживается мать, которая успокаивая ребенка, дарует прощение и искупление". Бог Отец, чье прощение может быть получено только через собственные страдания, "трансформируется в полную благодати мать, которая кормит ребенка... и таким образом дает прощение". С точки зрения психологии трансформация грозного Бога Отца в доброжелательную мать представляло "собой переход от враждебной позиции к отцу в пассивную... позицию младенца, любимого своею матерью". 67

III-9 Внешний облик Иисуса Христа в раннехристианских писаниях

Несмотря на то, что во всех Евангелиях рассказывается о конкретном "сыне человеческом", в них ничего не говорится о его внешнем виде. Первохристиане не сохранили памяти о чертах внешности Иисуса, и мы не знаем, существовало ли в их среде на этот счет какое- либо устное предание. Зенон Косидовский пишет: "Нельзя не удивляться тому, что евангелистам совершенно нечего сказать о его наружности. Они даже намеками не сообщают, был ли Иисус высок или мал ростом, красив или уродлив, какого цвета были у него волосы и глаза, как он одевался". 68

Отсутствие этих данных З. Косидовский объясняет тем, "что авторы Евангелий попросту не были очевидцами описываемых событий и не имели никаких сведений о том, как выглядел Иисус". Трудно найти пример из истории христианства, когда отсутствие истинных данных смущало составителей документов, касавшихся теологии. Представления о внешности Иисуса еще в первые века существования христианства выросли в серьезную идейную проблему.

Как и многие другие проблемы новой религии, трудность выбора предпочитаемого облика Иисуса вытекала из разного подхода к этому вопросу христиан, близких к традициям евреев, которые считали необходимым изображать его некрасивым и заурядным, маленьким и ничем не примечательным, и христиан, не порывавших связи с язычеством, считавших, что ему следует придавать привлекательную внешность и торжественную осанку.

"Между отцами церкви велись долгие и любопытные споры насчет красоты или безобразия Иисуса. Одни - между ними Амвросий, Златоуст, Григорий Нисский и Августин, опираясь на псалом 44:3: 'Ты прекраснее сынов человеческих', утверждали красоту Иисуса. Другие - в их числе Климент Александрийский, Ориген, Тертулиан, Василий Великий ссылаясь на Исайю 53:2: 'нет в нем ни вида ни величия', считали Иисуса некрасивым... Этот неразрешимый спор, - по мнению иеромонаха Льва, - выясняет, по крайней мере, одно: никакого точного предания о внешности Иисуса в первые века христианства не существовало". 69

Как уже не раз отмечалось, начальное и очень сильное влияние на первых проповедников и ранних христианских писателей оказали Танах (Ветхий Завет) и иные сочинения евреев, например некоторые из апокрифов и сочинения Кумранской общины. Они стремились максимально согласовать все данные об Иисусе со словами ветхозаветных пророков. 70

Среди различных эпизодов, намеков и указаний, предсказанных пророками относительно Мессии, было и описание грядущего Мессии пророком Исайя (Ишаяху). Этот пророк представил его весьма непривлекательным, вследствие болезней и немощи, одолевающих его. Однако такой внешний вид являлся свидетельством духовной красоты Мессии, т. к. все эти недуги он будто бы лично перенесет на себя, освободив от них всех евреев, каждого из них в отдельности. 71

В частности, пророк Исайя (Ишаяху) изобразил Мессию так: "Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лицо свое" (Ис 53:2-3). Поэтому не удивительно, что в тот период развития христианства, когда евреи составляли большую часть христиан, Иисуса вовсе не изображали или отмечали лишь символически.

Проф. А. Ревиль отмечал, что "первые христиане унаследовали от иудеев антипатию к изображению человеческих лиц. В их глазах портрет Иисуса явился бы чем-то в роде кощунства... Вопрос этот был еще более осложнен... предрассудками некоторых христианских писателей первых веков, твердо убежденных в том, что Иисус был некрасив. В действительности они на этот счет ничего не знали, но им хотелось так думать в силу своей антипатии к физической красоте". 72

Тертуллиан (ок. 160 - после 220), богослов и писатель, в диалогах полемики описывает Иисуса следующим образом: "Облик его был лишен какой-либо красоты и обаяния. Поистине, неужели нашелся бы смельчак, который бы нанес малейший вред телу, если бы оно отличалось необычайной красотой и было озарено небесным сиянием? Уродство сделало его презренным в глазах людей... заслуживающим одних лишь плевков". "Ориген писал, что Спаситель не имел определенного вида, но представлялся каждому соответственно личному расположению духа. Напротив, Иоанн Златоуст, основываясь на словах 44-го псалма 'Ты прекраснее сынов человеческих; благодать излилась из уст Твоих' считал Спасителя прекрасным по виду, и пророчественные слова Исайи: 'несть вида Ему...' объяснял в применении к положению Иисуса Христа во время Его страданий". 73

Представление о Боге, который был некрасив, вызывало насмешки язычников. Об этом сохранилось свидетельство Цельса, сочинение которого "Правдивое слово" Ориген (ок. 185 - 254), историк и защитник христианства, критиковал столь обстоятельно, что исследователи смогли восстановить его почти полностью. Вот что пишет Цельс в изложении Оригена: "Если бы дух божий действительно поселился в Иисусе, то он должен был бы отличаться от других красотою облика, великолепием тела, а также красноречием, ибо невозможно поверить, что тот, в ком было нечто божественное, ничем не отличался от других. Между тем люди рассказывают, будто Иисус был очень малого роста и с таким некрасивым лицом, что оно вызывало отвращение". Такое положение сохранялось только до тех пор, пока число христиан из язычников, а следовательно и влияние греческой культуры на христианство, было еще незначительно. Постепенно, но неуклонно, представления язычников о Боге, возникшие под воздействием античных понятий о красоте, которые столь четко выразил Цельс, все более распространялись. Уже с III-го и особенно с IV-го веков, точка зрения язычников становилась все более популярной среди христиан.

В.Н. Лазарев (1897-1976), член-корреспондент Академии Наук СССР, отмечал, что "теория образа как средства приближения человека к Богу была разработана уже апологетами языческого искусства, и писателям христианам оставалось ее лишь перенять, что они и сделали в VI веке". 74 'Самосияние и величие скрытого Божества, - говорил о Христе бл. Иероним, - при первом виде Его могли привлекать к себе смотрящих на Него'. Протоиерей А. Мень считал, что "в этих словах чувствуется скорее догадка, чем знакомство с твердой традицией". 75

Нет единства в оценке исследователями времени появления письма с описанием внешности Иисуса, приписывавшегося Публию Лентулу, другу Пилата, и адресованного им будто бы римскому сенату. В этом письме он был словесно изображен так: "Имя Его Иисус. Его ученики называют Его сыном Божьим. Сам Он благородного и пропорционального телосложения, с лицом исполненным доброты и в то же время твердости... Волосы у Него вин- ного цвета, прямые и без блеска, но на уровне ушей кудрявые и блестящие. Лоб у Него ровный и гладкий... Сочетание рта и носа безупречно. Борода у Него полная и того же цвета, что и волосы. Глаза у него голубые и весьма лучистые... Он высокого роста".
Некоторые исследователи, как например пастор Г. Геллей, приписывают это письмо Публию Лентулу, другу Пилата, датируют его IV столетием, и считают приведенное в нем описание внешности Иисуса наиболее ранним. 76

Проф. А. Ревиль считал, что "так называемое письмо Лентула к римскому сенату", содержащее "своего рода описание примет Иисуса, приближающееся к типу, установленному иконописною традицией" представляет собой "мнимый документ сфабрикованный от начала и до конца и притом - в сравнительно недавнее время". 77

III-10 Внешний облик Иисуса Христа согласно Туринской Плащанице

Многие христиане верят, что так называемая Туринская Плащаница действительно служила саваном при захоронении Иисуса и на ней сохранились его истинные черты.

"Самое загадочное в иконографии Иисуса Христа, - по мнению протоиерея А. Меня, - это неожиданный переход от символических, условных изображений к тому образу, который с тех пор прочно утвердился в традиции. Его называют 'восточным' или 'историческим', и в Риме он стал известен уже с III века. Как бы ни были разнообразны лики Христа в истории искусства - от мозаик Византии и мастеров Ренессанса до произведений нового времени - все они обнаруживают зависимость от одного прототипа... Есть данные, что в Эдессе действительно хранили как святыню какой-то образ, считавшийся нерукотворным. После завоевания Эдессы арабами образ перенесли в Константинополь. Первым историком, который упоминает об этой святыне, был, живший в VI веке, Евагрий... Осенью 1977 г. английский историк Ян Уилсон выступил в Лондоне на международном симпозиуме с гипотезой, согласно которой нерукотворный образ был ни чем иным, как погребальной плащаницей Христа; она могла храниться в сложенном виде, так, что был виден только лик, а впоследствии ткань была развернута полностью". 78

Ян Уилсон, породивший описанную протоиереем А. Менем сенсацию, долгие годы занимался собиранием материалов и исследованием различных аспектов Туринской плащаницы и посвятил ей не одно сочинение. Эта плащаница представляет собой полотнище, т.е. кусок ткани во всю его натуральную ширину (ширина его не изменилась, после того, как оно было соткано) получило особую известность среди множества священных реликвий. С 1694 г. это полотнище хранится в кафедральном соборе св. Джованни Баттиста (Иоанна Крестителя) в Турине. 79

Ткань этой плащаницы льняная, выполнена ручным способом, имеет длину 4,3 м и ширину 1,1 м. "На ней два светло-желтых изображения обнаженного мужского тела - одно спереди, а другое - со спины. Они расположены так, словно человека положили на один из краев ткани, и покрыли другим. Изображение дает основание предположить, что человек этот был бит хлыстом и затем распят. На ткани многочисленные следы пожара - 24 дыры (на них наложены заплаты), подпалины, а также пятна, которые появились в результате воздействия влаги. 80

Исследование изображения человека на древней ткани, проведенное в 1983 г. физиологом Б.Е. Тарфом, подтверждало что "спинно-брюшная симметрия отпечатка тела на Плащанице выдержана с точностью до ангстрема. А точность совмещения лицевого и спинного изображений... настолько абсолютно точна, что это не под силу ни одному художнику, даже такому, как Леонардо да Винчи". 81

Илл. 3/10-1: Средневековая гравюра "Снятие с креста", на которой изображена плащаница (художник Джованни Делла Ровере)

Каких только исследований не было проведено в связи с этой Плащаницей. Здесь мы не будем обсуждать их. Все результаты до последнего времени свидетельствовали об одном: это действительно ткань I века н.э. и на ней сохранилось "изображение человека, подвергнутого бичеванию и распятого... длинные волосы, борода, усы, умиротворенное лицо человека, жестоко убитого... создавая загадочный образ реально существующего человека". 3/10-5 Тогда появились исследователи, среди них отметим Светлану Сальникову и иеромонаха Филадельфа, которые сочли, что ни одно раннехристианское сочинение, включая канонизированные Евангелия, не рассказывают столько об Иисусе Христе, сколько поведала эта Плащаница, прежде всего о его росте. Проверка изображения экспертом судебной медицины (Робертом Баклиным) показала, что "... анатомическая структура абсолютно верна... Перед нами изображение тела белого человека, его рост был 180 сантиметров, вес около 77 килограмм. 83

Другой исследователь, В.Е. Боголюбов, доктор технических наук, проф. кафедры теоретической электротехники Московского энергетического института, ушедший в монашество в 1988 г. и опубликовавший результаты своих измере- ний под именем иеромонаха Филадельфа, считает, что "по данным Туринской Плащаницы, рост Христа - 1 метр 78 сантиметров". 84

Илл. 3/10-2: Изображение на плащанице

И вот в 1988 г. новое исследование, сомневаться в истинности результатов которого почти невозможно, перевернуло все прежние мнения, утверждения и книги. Интересно признание историка Яна Уилсона, высказанное всего через десять лет после опубликования в 1978 г. его первой книги на эту тему, когда выяснилось, что его "аргументация, которая доказывала подлинность Плащаницы, была напрочь сметена результатами радиоуглеродного анализа". Этот анализ проводился параллельно в трех научных лабораториях Таксона, Цюриха и Оксфорда. В результате этих исследований выяснилось, что ткань плащанницы была выработана между 1260 и 1390 годами.

Ян Уилсон отмечает, что "Особенно убедительным был тот факт, что это открытие тут же подтвердил некий исторический документ, в котором один французский епископ заявлял, что плащаница 'ловко разрисована' примерно в середине XIV столетия. После этого плащаницу следовало расценивать как еще одну из бесчисленных поддельных реликвий, которыми так изобиловало средневековье... Но апогей тайны плащаницы приходится на период, когда ее впервые стали показывать в Лирее... Это было время, когда, по словам д'Арси, его предшественник, епископ Анри из Пуатье, провел свое расследование, и когда живописец, который будто бы изготовил плащаницу, сознался в своем деянии. Д'Арси написал, что эти события произошли 'за тридцать четыре года или около того' перед тем, как он послал свое письмо в 1389 г., что дает вам дату - приблизительно 1355 г." 85

Ян Уилсон рассказывает также об исследователе Джо Никелле, который "пытаясь уразуметь, как некто в средние века мог бы создать образ такого рода... наложил ткань, смоченную горячей водой, на барельеф, а затем применил пигмент из окиси железа". Изображение, созданное таким образом на новой плащанице, было столь близко к изображению на Туринской, что оставалась всего "одна проблема: помимо создания образа, похожего на живое тело в негативе, нам следует поверить, что предполагаемый художник-мошенник подделал также чрезвычайно сложную систему кровоподтеков и других следов от ран, которые кажутся невероятно правдоподобными и убедительными". 86 Разве трудно было мошенникам средневековья использовать для создания новой плащаницы реальную 'модель' - человека, которого предварительно и били и распяли?

Однако вопрос о плащанице приобрел новый аспект после того, как весной 2000 г. в Иерусалиме обнаружили мощи, завернутые в плащаницу современниками Иисуса. Место в долине Гей бен-Хинном, где нашли те мощи, согласно традиции является тем самым, где повесился предатель Иуда. Оно называется Хакель Дама и упоминается в Новом Завете. Для приобретения здесь пещеры в качестве семейного склепа требовались значительные средства, т.к. земля тут была очень дорогой вследствие близости этого места к Храмовой горе.

Исследователи, обнаружившие истинную плащаницу I века, впервые рассказали о находке и результатах своих работ на XXIX-м археологическом конгрессе, проходившем в Иерусалиме в апреле 2003 г. Плащаница находилась в особо закрытой нише на нижнем этаже двухэтажной пещеры фамильных захоронений. Условия влажности, создавшиеся в этой нише, оказались более благоприятными для сохранности большого числа кусков ткани плащаницы и множества волос, чем в других нишах этой и других пещер в окрестностях, где подобных вещей не обнаружено. Проверка этих кусков ткани с помощью радиоуглеродного анализа датировала их первым веком н.э. 87

На этом конгрессе доктор Орит Шамир рассказала о новой плащанице и исследовании ее ткани, которые она проводила. Самый большой кусок сохранившейся материи покрывал волосы погребенного и имел размеры 16 см на 16 см. Это оказалась шерстяная ткань, тканная простым методом, но не принятым в этом географическом районе, что свидетельствует о том, что была привезена издалека, по-видимому из Италии или из Греции. 88

Ученые смогли также ответить на вопрос, почему ниша с останками этого аристократа была замурована иначе, чем ниши остальных его родственников. Он страдал двумя зараз- ными болезнями: проверки ДНК костей, которые были в плащанице, показали, что этот аристократ был болен проказой и туберкулезом, и нельзя было допустить, чтобы кто-либо заразился. 89

Тут вспоминается исследование патологоанатома Фредерика Зугайба, посвятившего 28 лет изучению специфических изменений, происходящих в организме при распятии. Доктор Зугайб утверждает, что человек, образ которого отпечатался на Туринской плащанице, был жертвой наследственного заболевания. 90

Есть, по-видимому, много новых горизонтов для сравнительного анализа этих двух плащаниц и следов останков, завернутых в них людей.

III-11 Формирование образа Иисуса Христа в христианском искусстве

На первых этапах развития христианства, до признания его государственной религией, художники избегали давать Иисусу конкретный образ. Враждебное отношение ранних христиан к идолопоклонству в этот период почти исключало почитание изображений Иисуса Христа в образе человека. Рисунки того периода, обнаруженные в катакомбах Рима, намекают на Иисуса либо каким-либо символом, например в виде рыбы или агнца, либо аллегорией, например в виде Орфея, играющего на лире, или Гермеса, несущего на плечах овцу или ягненка.

Использование изображения Гермеса, которого стали называть Добрым Пастырем, было наиболее распространенным. Различие вариантов в рисунках, рельефах, скульптурах таких символов и аллегорий было до такой степени велико, что совсем не просто было узнать в различных художественных произведениях намек на связь с Иисусом.

Илл. 3/11-1: Символы, которыми обозначали Иисуса первые столетия

Илл. 3/11-2: Изображение Иисуса в виде доброго пастыря, наподобие греческого бога Гермеса

Сохранилось сообщение о попытке Констанции, сестры императора Константина Великого, найти хотя бы одно из портретных изображений Иисуса. Она обратилась с просьбой "к Кесарийскому епископу Евсевию, прося его содействия, но Евсевий отказал на том основании, что таких портретов нет". 91

Но эллинизация христианских общин и широкое проникновение языческих элементов в христианскую религию исподволь подготовили почву для поклонения изображениям Иисуса и Богоматери, а также для появления живописных сцен из Нового Завета. Только с признанием христианства официальной религией Римской империи, когда подавляющей частью верующих стали крещеные язычники, всякие сомнения относительно того, каков должен быть внешний вид Иисуса, исчезли.

"В катакомбных росписях Иисус был представлен молодым, безбородым человеком в римских одеждах и обнаженным... Одно из первых изображений Христа с бородой появляется только в самом конце IV в., и тоже в римских катакомбах. В этих поисках отразились, - по мнению проф. И.С. Свенцицкой, - разные тенденции восприятия Иисуса: одна, связанная с представлением о его внешней некрасивости, противопоставляемой античному эстетическому идеалу, другая же - исходившая из учения об отражении духовной красоты во внешнем облике, о преображенном после воскресения теле, излучающем неземной свет - появится вскоре в византийской иконописи". 92

Для людей, воспитанных на мифологии греков и римлян, убежденных в том, что дети богов, такие как Геракл и Апполон, Персей и Минос, Елена и Афина, всегда отличались красотой и физической силой, непривлекательность Иисуса могла бы производить отрицательное впечатление и свидетельствовать об отсутствии в нем божественной сущности. Именно тогда произошло изменение концепции внешнего облика Иисуса Христа и его изображения. Его стали представлять в соответствии с ветхозаветным пророчеством: "Будешь ты прекраснейшим среди сыновей людских, благодать разлита на губах твоих". С тех пор облик Иисуса в представлении верующих христиан уже не менялся.

В первоначальных изображениях Иисуса, как портретных, так и в эпизодах из Нового Завета его изображали по разному. "Если отделить менее важные черты этих изображений и сгруппировать в одно целое черты типические, то мы получим, - по мнению проф. Н.В. Покровского (1848-1917), - такое понятие об этом первоначальном типе Иисуса Христа: Он является здесь молодым человеком, без бороды, с короткими или длинными волосами, в плаще, с жезлом в правой руке или свитком, как символом учительства; с мягкими и симпатичными чертами лица и стройным телосложением.

Тип этот остается господствующим до половины IV столетия. Но не говоря уже о недостаточной устойчивости этого типа, мы ясно видим, что этот тип не есть исторический, это скорее фигура античного героя, но не Иисуса Христа, каким он был в действительности...

То была эпоха переходная в истории искусства: никаких церковных установлений относительно изображений Спасителя не существовало; в сфере самого искусства еще не установились определенные типы, и потому художники изображали его по своему личному усмотрению, а так как их художественные идеалы были воспитаны на античных традициях, то отсюда и Спаситель является в том же античном типе. Тип этот не был рабской копией с существующих языческих или еретических образцов", а являлся выражением их личного представления об идеальной легендарной личности. 93

Античный тип Иисуса Христа оставался господствующим в христианском искусстве до IV столетия. "Когда христианство сделалось господствующей, государственной религией, его деятели не могли отказаться, - по мнению В.Н. Лазарева, член-корреспондента Академии Наук СССР, - от такого могущественного средства идеологического воздействия на массовое сознание, как изобразительное искусство". Лейтмотивом нового подхода стали "два соображения: раз Бог создал человека по своему подобию, и раз Христос воплотился в человека, следовательно, Христа можно и нужно изображать". 94

Проф. Н.В. Покровский описывает постепенное формирование типа, известного "под названием византийского: лицо Спасителя принимает строгий и выразительный характер; волосы длинные, с пробором посередине головы, появляется борода, иногда разделенная на две части. Кресчатый нимб украшает голову Иисуса Христа. Тип этот иератический (священный), остающийся без существенных изменений в церкви восточной до настоящего времени". Христос стал выделяться среди других фигур, смешение его с другими стало считаться признаком дурного тона. Такое изображение встречается и в мозаиках Рима и Равенны, и в византийских мозаиках. "Определенность его объясняется из основного иератического принципа византийской живописи, не допускавшего произвольных изменений, а широкое распространение его на Западе указывает на высокое положение византийского искусства даже и в Западной Европе". 95

Илл. 3/11-3: Византийский канон изображения Спасителя

Однако какая-либо связь всех этих изображений с внешним видом Иисуса, проживавшего на Святой Земле, очень спорна. Проф. А. Ревиль отмечал, что даже самые почитаемые из таких изображений не имеют исторической ценности. Он писал: "Разумеется, мы не можем придавать никакой исторической ценности тем его изображениям, которые церковною легендою приписываются даже апостолу Луке, под тем предлогом, что названный апостол был живописцем". 96

Несмотря на выработку образа, ставшего почти стандартным "допускались в нем национальные оттенки, как это можно и теперь наблюдать, например, в старинных миниатюрах сирийских и коптских и даже в новейшем искусстве тех же сирийцев, коптов, армян, американских негров. 97

Византийские бронзовые монеты с изображением Иисуса не являются редкостью. В 1999 г. они были найдены в Тверии, при раскопках у подножия холма Береники, на котором некогда стоял дворец Ирода Антипы, а позднее возведена церковь. 98

III-12 Иконоборство и его роль в формировании образа Иисуса Христа

Первые христиане были полностью согласны с ветхозаветным представлением о неописуемости Бога и боролись против языческого культа изображения богов. Однако людям, выросшим в мире языческих представлений, трудно было верить в то, что они не видели, даже после принятия христианства. Приобщавшиеся к христианству широкие массы начали стихийно создавать изображения Христа и Богоматери и поклоняться им.

Постепенно с умножением числа язычников среди христиан росло почитание священных изображений. Молились не только Иисусу, Богоматери, апостолам, но и мученикам, которые "были квалифицированы и окружены ореолом героев Церкви" и им "было определено место тотчас после апостолов", и "святым, т.е. лицам, выделявшимся из окружающей их среды через свои аскетические подвиги... Прославляли их добродетели, выставляли их, как образцы для подражания, призывали их как заступников, ходатаев перед Богом, устраивали для них особые базилики и капеллы". 99

Икона - греческое слово, буквально означающее 'образ', 'изображение' стало олицетворять художественное произведение, имеющее культовое значение. Это слово и его новое значение перешли во многие языки и стали общепринятымы. На иконах изображали не только святые лики Христа и Богоматери, но также сцены из Нового Завета, апостолов и даже 'богоугодных людей' - святых. Эти живописные, реже рельефные, изображения стали уже не просто портретами или назидательными историческими картинами - они служат предметами поклонения. 100 Считалось, что иконы обладают магической силой и их почитали как личное божество.

Возникновение икон и иконопочитания относят к II-IV векам. Особенно интенсивно процесс создания и распространения икон протекал на протяжении V века. К этому периоду относятся и древнейшие сохранившиеся образцы. Распространение иконопочитания было очень медленным процессом, "культу икон долгое время предшествовал культ реликвий. И лишь со второй половины VI века, - по мнению В.Н. Лазарева, член-корреспондента Академии Наук СССР, - икона сделалась неотъемлемой частью христианского культа. Быстрому подъему иконописи немало способствовало то обстоятельство, что после эпохи Юстиниана икона использовалась городами и армиями, особенно в военное время, в качестве амулета и пособника победы. Так как бурные политические и военные события обостряли у широких кругов населения чувство необеспеченности от опасностей, к иконам стали все чаще прибегать и как к средству индивидуального заступничества". 101

Несмотря на украшение церквей и соборов, на наличие икон во многих частных домах, сопротивление изображению Бога всегда оставалось. Законность и важность живописного изображения священных событий и действующих лиц некоторыми не признавалась, и с их стороны раздавались протесты. Эти протесты приобретали особую силу, когда иконопочитание сопровождалось суеверными обычаями или приобретало характер почитания идолов. Многих не устраивало, что образ Иисуса часто носил национальный оттенок. Они спрашивали: каков же образ Иисуса Христа? "Таков ли, как его изображают римляне, или как индейцы, греки, египтяне? Греки полагали, будто Спаситель пришел на землю в их образе, римляне утверждали, что Он имел римское лицо, индейцы - индейское, эфиопы - эфиопское. 102

При всем стремлении заказчиков икон и художников к выражению 'духовности' и отрешенности от повседневной жизни, лица фигур на многих иконах дышали такой жизненностью и чувственностью, "что невольно ставилась под знак вопроса святость иконы. В этих условиях зарождение мощного иконоборческого движения было лишь вопросом времени". 103

В числе лиц, отвергавших иконопочитание был церковный историк Евсевий (263-339). Сохранилось его послание императрице Констанции, сестре Константина Великого, вдове императора Ликиния. Из него видно, что Констанция просила

Евсевия прислать ей икону Иисуса. Евсевий находит ее желание предосудительным: "Какую же икону разумеешь ты, которую называешь Христовой? Истинную ли и неизменяемую и заключающую в себе сущность Божества, или же представляющую то естество Его, которое Он принял ради нас... Кто же в состоянии изобразить мертвыми и бездушными красками и тенями издающий сияние и испускающий блистательные лучи... Конечно, ты ищешь икону, изображающую Его в образе раба и во плоти, которою облекся ради нас..." Употребление икон Евсевий называет 'языческим обычаем'" 104

И многие другие выдающиеся деятели церкви, называемые, как и Евсевий, отцами церкви, также не поддерживали почитание икон. К подобным взглядам приходили христиане в разных странах и в разные времена. Наибольшего размаха подобный подход достиг в Византии в VIII-IX веках. Этот период получил название 'иконоборчества'. Начало ему положил император Лев III (716-741), который убрал изображение Иисуса с бронзовых ворот своего дворца и заменил его крестом. В основании того креста появилась надпись: 'Император не может позволить, чтобы Христос был представлен как немое безжизненное изображение из материалов, добытых из земли.' Непосредственной причиной для начала борьбы с иконами в 726 г. послужило "вулканическое извержение на Средиземном море. В этом увидели гнев Божий за почитание икон, и на особом совещании у императора решили начать борьбу с иконопочитанием". Многие исследователи предполагают, что на Льва III и его последователей повлияли взгляды мусульман, которые в этом вопросе более последовательно придерживались точки зрения евреев и не поклонялись изображениям. Константин V (741-770), наследник и продолжатель дела отца, сумел утвердить идеологию иконоборцев на Вселенском соборе 754 г., в котором участвовали 338 епископов. В результате решения этого собора были уничтожены все изображения во многих церквах на территории Византийской империи. 3/12-7

"Византийские иконоборцы VIII-IX веков не были врагами искусства: они украшали церк- ви жанровыми (бытовыми) сценами, пейзажами, изображениями животных. Исключались лишь иконы Спасителя, Богоматери и святых. Большую роль в искусстве эпохи иконоборства, как и в раннехристианское время, - так считает коллектив специалистов Российской Академии Художеств, - играли орнаментально-декоративные формы". 3/12-8 Однако с этим мнением согласны не все. Некоторое представление о культивируемом иконоборцами орнаментальном искусстве, - по мнению В.Н. Лазарева, член-корреспондента Академии Наук СССР, - могут дать мозаики храма 'Купол над Скалой' (более известного под названи- ем мечети Омара) в Иерусалиме (691-692) и большой мечети Омейядов в Дамаске (795-711). "Изображения человеческих фигур в этих двух мозаичных ансамблях полностью отсутствуют. Наряду с орнаментом иконоборцы широко пользовались абстрактной символикой. О характере этой символики можно судить на основании фрагментарно сохранившихся мозаик, которые украшают северную стену центрального нефа церкви Рождества в Вифлееме. Если в Византии и на Западе соборы обычно изображались в виде собрания церковных деятелей с императором во главе, то здесь они даны в отвлеченном, символическом виде: в центральном проеме аркады над алтарем с евангелием помещены тексты соборных постановлений и кресты, боковые проемы аркады имеют шелковые завесы, а над аркадой изображено фантастическое перекрытие из куполов и башенок". 3/12-9

Илл. 3/12-1: Мозаика, сохранившаяся на северной стене Базилики Рождества, сообщающая о реш